Чтение онлайн

— Я не хочу, чтобы ты проиграл, — с грустью сказал Темок. — Для необученного мальчишки ты неплохо сражался. Ты показал мужество. Я горжусь тобой.

— Спасибо.

Калеб тяжело дышал. Он услышал, как что-то порвалось.

— Но я не могу позволить тебе победить. Надеюсь, ты понимаешь.

— Я не… — Выдох, вдох. Не торопись. — Я не пытался победить. — Купол потемнел. Калеб почувствовал запах озона и преисподней. — Мне просто нужно было отвлечь тебя, чтобы Тео успела разорвать контракт с Сердцем.

Темок моргнул. Их обдало холодным порывом ветра. Где-то зашуршали тяжелые бархатные шторы.

Тео сидела на алтаре, выпрямившись, и держала в руках разорванный, окровавленный пергамент: одну его половину она сжимала в правой руке, а другую зажала в зубах. От высохших на солнце серебряных символов исходили искры. Рубашка сползла с ее плеч. Сквозь пальцы, которыми она зажимала вену, сочилась кровь. Она выплюнула пергамент, и тот упал на пол, развернувшись лицевой стороной вверх.

Пламя благовоний погасло, а вместе с ним исчезли свет и жизнь.

Тьма глубокого космоса поглотила все. Не осталось ни пирамиды, ни купола, только пустота, в центре которой, на останках умирающих звезд, восседал Король в красном. Его глаза вспыхнули, как в момент зарождения мира.

Он улыбнулся.

— Темок, — сказал он. — Давненько мы не виделись.

Когда Мэл двинулась вперед, небо разверзлось над ней.

Стражи окружили ее на спине коатля. Черные змеиные полосы рассекали воздух, сверкая дугами молний, серебряными копьями и сетями из зеленых нитей. Воздух наполнился хлопаньем крыльев и громом. Золотое лассо обвило шею Аквель, Змея зашипела от досады.

Конечно, Стражи пришли. Псы Красного Короля и его братьев, убийцы, слуги, которые не спрашивали, зачем служат, которые позволили превратить себя в оружие против собственного народа. Стражи сожгли ее родителей во время Восстания, обрушили огонь на кричащую толпу. Они упустили Мэл из виду, и теперь поняли, что ошиблись.

Она улыбнулась, обнажив острые, как клыки Змея, зубы. Пусть приходят.

Аквель засияла, как солнце, и обрушила волну плазмы на Стража, который поймал его. Золотая сеть лопнула, и бросивший ее Страж рухнул на землю, превратившись в груду дымящихся обломков.

Мэл рассмеялась, но в этот момент изумрудная сеть оплела ее руки и разум. Мир сжался до проекции внутри ореховой скорлупки, в которой она висела, скованная императрица пространства. Она жила и умирала в этой сети, жила и умирала снова, с каждым вдохом превращаясь в младенца, взрослея, наполняясь силой с каждым наполнением легких, угасая с каждым выдохом, становясь хрупкой, с тонкими, как корабельный канат, руками и ногами, с натянутой и сухой кожей, умирающей, чтобы вдохнуть и родиться заново.

Нет. Она была чем-то большим. Она была яростью, умирающей и возрождающейся, она была местью. Стражи не смогли ее сковать.

Из Мэл вырвалось пламя, и она освободилась. Огненные копья полетели во все стороны, прожигая дыры в пирамидах и превращая Стражей в пепел. Она чувствовала каждую смерть. Она была Дрездиэль-Лексом. Она была Квечал. Они были ее детьми, хоть и изуродованными. Она заплакала и пошла дальше.

Против нее выступили новые Стражи. Она ломала крылья их скакунов, и те падали. Некоторые низко пролетали над толпой, подхватывали беженцев и уносили их в безопасное место. Она не трогала их. Их доброта была ей приятна.

Она подошла к "Панцирю" и указала на нее. Тонкие огненные нити протянулись от Аквель и Ахаль, окружили синюю скалу и впились в нее. Логика Раковины, ее Ремесло, ее механизмы противостояли силе Змеев, гнету истории и гневу, древнему, как боги.

Сначала она думала, что "Панцир" выдержит.

Но потом она начала трескаться.

***

Калеб закрыл глаза, чтобы не видеть клубящуюся тьму, и увидел. Король в Красном был окружен полуночным сиянием, словно ореолом. Кожа Темока светилась. Вокруг них, между ними пространство искажалось и порождало лихорадочные сны, ножи и крюки, цепкие когти, цепи и железные сети, колючие щупальца и отвратительные геометрические фигуры.

— Ты меня не остановишь, — сказал Темок. — Боги жили до тебя, и после твоей смерти они продолжат жить.

— Я умер восемьдесят лет назад, — в голосе Копила не было и намека на иронию. — У нас с твоими богами много общего.

Из тьмы к горлу Темока метнулось лезвие, но оно затупилось и превратилось в пар.

За спиной Темока расправились крылья. Крюки и цепи засияли от его веры. Пространство между ними наполнилось белым светом.

— Интересно, — Король в Красном склонил голову набок. — Ты не умер.

— Эта пирамида принадлежала нам тысячу лет. — Цепи сковывали одеяние Копила. — Ты осквернил ее, но она по-прежнему подчиняется мне. Копья устремились вниз, чтобы пронзить Ремесленника, когти, чтобы разорвать его, а зубы чтобы растерзать.

Король в Красном щелкнул пальцами.

Копья, когти и зубы замерли. Глубины времени загудели.

Копил шагнул вперед, трижды постучав ногами по стеклу. В его глазницах пылал огонь. Гудение стало громче и пронзительнее.

На лбу Темока блестели капли пота.

— Эта пирамида была твоей, — сказал Копил. — Теперь она моя.

Белые спирали мерцали, вспыхивали и горели красным в ночи.

Тьма открыла три тысячи глаз. Под их ногами разверзлась зубастая пасть. Пасть была здесь всегда, невидимая, она грызла саму суть мира. Они стояли на ее зубах.

Калеб резко открыл глаза и упал, ослепленный и дрожащий.

Крик отчаяния разорвал тьму, и холодный трупный ветер обжег его лицо.

Свет вернулся, и в куполе остались только Калеб, Король в Красном и Тео, лежащая на алтаре.

Калеб подбежал к ней. Ее грудь быстро и прерывисто вздымалась. Глаза метались под закрытыми веками. Он сорвал с себя куртку и прижал ее к ране на руке Тео. Кровь была повсюду. Кровь на алтаре, кровь на земле там, где она потянулась за контрактом.

Если бы он не освободил ее, наручники продолжали бы давить на вену. Если бы он не освободил ее, она бы погибла от руки его отца.

— Калеб. — Голос Короля в красном. — Исцели ее.

Красные звезды смотрели на него пустыми глазницами черепа.