Чтение онлайн

–  Ага, - подтвердил он.
– Еще год назад я на "спиде" летал. Потом я был ранен.
– Он показал ей искусственную руку.
– Пришлось переквалифицироваться.

На лице у Сары появилось выражение человека, которому его знакомый только что свою любимую жабу представил.

–  А что такое?
– спросил Редер, чувствуя неловкость.

–  Да нет, ничего, - быстро ответила Сара.
– Просто мне... обычно я с пилотами "спидов" не лажу.

–  В самом деле?
– откликнулся Редер.

–  Да, - сказала она, по-прежнему стараясь быть вежливой.
– Они от нас, от "психов", очень отличаются. Совсем другая порода.

Все время, пока она говорила, Питер чувствовал ее отчуждение и был этим не на шутку смущен и раздосадован.

–  Но, капитан-лейтенант, - осторожно возразил он.
– Меня самым капитальным образом усмирили. Я физически неспособен на "спиде" летать. Чего вам еще нужно?

–  Бросьте!
– вдруг огрызнулась Сара.
– Нечего приписывать мне слова и мысли, которых у меня и в помине нет. Если хотите себя пожалеть, я вам тут не помощница.

"Мои поздравления, Редер, - подумал он, глядя, как она уходит. Твой мальчишеский шарм еще одно чудо сотворил".

Он пустился следом, и через несколько мгновений ее догнал. Но Сара смотрела прямо перед собой, и глаза ее искрились гневом. Да и Редер вдруг понял, что слишком устал для продолжения разговора. "День был длинный и напряженный, - напомнил он себе.
– Возможно, ты просто что-то не то сболтнул".

Хотя глубинный инстинкт подсказывал ему, что молчание тоже может быть неверно истолковано.

"О Господи, - подумал Редер, - все это так запутанно. Я просто хочу лечь в постель. А мир с его проблемами пусть куда подальше катится".

Редер сбросил второй ботинок и ненадолго присел на край койки, слишком усталый, чтобы так сразу снять носки. Они с Сарой доложили о нападении на гражданской стороне КПП, после чего со всем подобающим сочувствием оказались втянуты в тот самый бюрократический кошмар с заполнением всевозможных бланков, который так часто в художественных фильмах о дегуманизации человечества показывают.

Сотрудники гражданской службы безопасности казались так искренне расстроены инцидентом, что без конца продолжали извиняться и восклицать. Однако Редер поверил в их искренность, только когда они сказали:

–  Здесь такого просто не бывает. Сами подумайте, куда им отсюда сбежать?

"Действительно, - устало подумал Питер, - куда?"

Они с Сарой приняли любезное предложение проводить их до корабля, после чего расстались с измученными пожеланиями доброй ночи, кривыми улыбками и неловкими жестами. Спать им до очередной вахты оставалось совсем немного.

"Ладно, - подумал Питер, - она уже взрослая девочка. И наверняка не нуждается в моей помощи, чтобы свою койку найти". Но все же компания Сары очень ему понравилась. И он искренне сожалел, что между ними вдруг такая кошка пробежала. "А, к черту, - подумал он затем.
– Мне что, больше подумать не о чем?
– Тут Питер потер лоб.
– Если бы я только мог думать".

Тут затрезвонил интерком. Он опустил стол и нажал на кнопку. На тонком стенном экране появилась одна из сотрудниц службы безопасности станции, и Питер подавил мучительный стон.

–  Простите, что так поздно вас беспокою, - сказала она, - но я подумала, что вы захотите это узнать. Убитый человек работал здесь грузчиком. Его документы оказались очень хорошей подделкой, иначе, уверяю вас, его бы на станцию не допустили. Хотела бы я вам больше рассказать. Женщина развела руками.
– Но не похоже, что он с кем-то связан. Компания, на которую он работал, как раз должна была его уволить. А отсюда вытекает, что он автоматически отправился бы домой. Домой в данном случае означает - на Каттавасию.
– Холодный маленький аванпост, прежде всего известный своей заброшенностью.

–  Когда ему предполагалось отбыть?
– спросил Редер.

–  Завтра, - с мрачным видом сообщила женщина.

–  А вы не могли бы...

–  Проверить, нет ли на борту кого-то из его компаньонов? Да, сэр, мы об этом подумали, - натянуто кивнула она.

–  Извините, - сказал Редер.
– Я слишком устал, чтобы кому-то советы давать.

–  Доброй ночи, сэр. Надеюсь, завтра мы сможем больше вам рассказать.

Он лишь махнул рукой и нажал кнопку отмены. А потом боком повалился на койку и заснул раньше, чем его голова шлепнулась на подушку.

–  Дебилы!
– орал человек в маске.
– Идиоты, кретины! Еретики! Что было в ваших жалких мозгах?

–  Мы хотели как лучше, Приближенный, - сказал Ступе Грехобор. Он злился на себя за низкопоклонство, но его страх одолевал злость. Приближенный мог приказать ему покончить с собой, и он был бы вынужден это сделать - или вечно страдать от адовых мук.
– Нам представлялось, что смерть этого офицера была бы в высшей степени деморализующей.

–  Верно, была бы, - подтвердил Приближенный.
– Но она также была бы в высшей степени подозрительной!
– Последнее слово он уже просто проревел. Наши враги далеко не такие безмозглые!
– Подразумевалось, что Грехобор именно такой.
– Когда они видят, что два офицера с одного и того же корабля, занятые на одном и том же посту, буквально один за другим встречают смерть, они об этом крепко задумываются. Не так ли, Ступе?

Высвеченная экраном фигура в маске и плаще с капюшоном сделала паузу, и Грехобор обиженно пробормотал:

–  Так точно, Приближенный.

–  Большое спасибо, что согласились, - оскалился Приближенный. Темная фигура взяла еще одну паузу, а затем прошипела: - Этот офицер - моя забота. Так же как и "Непобедимый" - моя задача, а не ваша. Эту задачу я должен выполнить так, как сочту нужным. Вам понятно?

–  Так точно, Приближенный.

–  Хо-ро-шо. Разумеется, об этом инциденте будет доложено Толкователям.

Грехобор лишь охнул и умоляюще поднял руки.

–  Результаты, а не намерения - вот что приводит нас в рай, наставительно заметил Приближенный.
– Вы должны молиться, Грехобор. И если ваши молитвы будут услышаны, наказание несомненно будет легким. Но отныне и вовек, Ступе, не попадайтесь мне на глаза.

Экран потемнел, а Грехобор остался стоять, весь дрожа, нижняя его губа неуправляемо дергалась. Наконец он не выдержал и упал на колени, горько рыдая о том наказании, которое теперь ему полагалось. В любом случае оно должно было стать ужасным. И куда большим, нежели он заслуживал.