Чтение онлайн

"Ну вот, - подумал Редер, - теперь я знаю, что стоит на кону. И что все наши успехи во многом лежат на моих хрупких плечах. Вот спасибо, капитан. Но это также означает, что черная метка, полученная на базе "Онтарио", не только мне адресована. Я должен найти диверсанта.

Но как можно выделить одного человека из пятисот с лишним подозреваемых? Или здесь целая команда работает? Ох, прекрати, Редер, так и с ума сойти можно".

–  Есть вопросы?
– прорычал Каверс. Все дружно замотали головами.

–  Тогда идите и подготовьте ваших людей. Перед точкой Транзита будет еще одно совещание. Все свободны, - сказал капитан.

Внешне на главной палубе все шло как надо. Работа делалась, люди ходили туда-сюда, пусть даже с какой-то неловкой скованностью. В следующие двое суток два новых "спида", затребованные на базе "Онтарио", прошли тщательный осмотр. Их проинспектировали все соответствующие команды обслуживания, включая и те, что занимались "психами". Затем их заново осмотрели команды, которые уже знали, что другие команды их проверили. И, разумеется, после каждой нештатной инспекции Редер лично их изучал. Пока ему не пришла в голову блестящая идея поставить на каждый люк предохранительную печать, с большой неохотой предоставленную Уильямом Бутом. Эта печать гарантировала, что доступ туда дозволяется только коммандеру, лейтенанту Роббинс и пилоту.

Эта мера, похоже, несколько успокоила людей, поскольку, согласно самописцам печатей, никто больше не предпринимал попыток с этими "спидами" похимичить.

"Но мне очень не нравится тот факт, что все команды обслуживания друг другу не доверяют, - размышлял Редер.
– Паранойя тут у нас просто невероятная. Целые романы можно писать".

Синтия оставалась все такой же блестящей и непостижимой, ар-Рашид спокойным и деятельным, а Ларкин - шутливым и дружелюбным как никогда.

Когда Питер спросил квартирмейстера, что он делал той ночью на главной палубе, Ларкин ответил, что как раз его, Редера, там и искал.

–  Мне показалось, - объяснил он, - что вы там совсем зарапортовались и что неплохо бы вас на кружечку пивка пригласить.

–  На кружечку пивка?
– недоверчиво переспросил его Питер.
– В ночь перед учениями эскадрильи?

–  Тогда на чашечку кофе. Идея была в том, чтобы вы прекратили так выматываться и смогли хоть немного отдохнуть.
– И он с совершенно искренней улыбкой закивал своей блондинистой головой.
– Я так прикидывал, что вы откажетесь от всего, что я предложу, но это поможет вам от стола оторваться. А то вы себе ни отдыху, ни сроку не давали.

"А он ни на что не намекал?
– задним числом задумался Редер.
– Скажем, что, в свете последовавшей катастрофы, я слишком уж от исполнения своего долга уклонялся? Или это просто встряска, чтобы мне уверенности в себе добавить? Которой у меня прямо сейчас не так чтобы в избытке, - с горечью подумал он и вздохнул.
– Так или иначе, на поверхности у квартирмейстера никаких трещин не видно: он все такой же веселый, добродушный, отличный малый".

По крайней мере, проблема неисправных запчастей на данный момент практически отпала. Нет, разумеется, дефектные детали по-прежнему попадались, но в разумных количествах. "С этим уже можно жить", - подумал Редер.

А вот с чем нельзя было продолжать мириться, так это с тем фактом, что все приказы лейтенанта Роббинс проходили перепроверку у ар-Рашида. Старшина посетовал на это Редеру, и он уже потихоньку начал намекать командам, что это против правил, процедуры и здравого смысла.

Те, с кем он переговорил, больше не отправлялись к старшине за подтверждением. Вместо этого они консультировались друг с другом, с другими командами или просто оттягивали выполнение приказов Роббинс до самого последнего момента. Добиваясь вполне предсказуемого результата в виде того, что работа все замедлялась и замедлялась.

"Это просто вопрос времени, когда у Синтии по этому поводу пробки вылетят, - размышлял Редер, прикидывая, что же из упущенного им на курсах переподготовки могло привести к такому безобразию.
– Не будь идиотом, укорил он себя.
– С тебя просто-напросто обвинений не сняли. И с Роббинс тоже.
– Он сжал губы.
– Ну ладно, в чистюль больше не играем".

Прежде чем он смог себя от этого отговорить, Редер нажал кнопку интеркома, и его голос заполнил весь гулкий простор главной палубы.

–  Слушайте все! Говорит коммандер Редер. Я бы хотел сказать пару слов по поводу одной загвоздки, которую я заметил и которая никак не исчезает. У нас на главной палубе существует проблема взаимоотношений. И я информирую нас, что начиная с этого момента с ней будет покончено. Итак, некоторые из вас подвергали сомнению приказы своего командира.

Редер выдержал длинную паузу.

–  Кем вы, люди, себя возомнили? И где вы, раз уж на то пошло, по-вашему, находитесь? Лейтенант Роббинс - ваш командир. Она также командир старшины ар-Рашида. А вы - военнослужащие Космического Отряда. И сейчас военное время. Я не должен был вам на это указывать. Поймите, люди, это самые элементарные вещи. Далее, подвергать сомнению приказы надлежащим образом уполномоченного офицера при исполнении его служебных обязанностей в мирное время является серьезным проступком. А в военное время это бунт и государственная измена! Далее, из-за тех страшных, трагических событий, о которых вам всем известно, я дал вам, люди, очень большую слабину. С этим покончено. Я больше не потерплю нарушения субординации и не потерплю разгильдяев. Советую вам меня в этом не испытывать.

Еще одна пауза.

–  Лейтенант Роббинс - один из лучших инженеров всего флота. Она предъявляет к вам высокие требования, но сама делает вдвое больше, и вы это знаете. Вы также знаете, что она скорее откусит нос капитану, чем подвергнет диверсии "спид". Вы все это знаете. Я требую, чтобы вы вспомнили, что вы это знаете, и прекратили прикидываться. Всякий, у кого с этим проблема и кто хочет ее обсудить, запишитесь ко мне у старшины. Это все. А теперь опять за работу.

Он откинулся на спинку стула, чувствуя полное опустошение. "Я должен преодолеть этот комплекс публичных выступлений", - подумал Питер. Отныне он намерен был постоянно вот так обращаться ко всем своим подчиненным и чувствовал, что это может его раньше времени состарить.

Затем Питер снова обратился к экрану и возобновил просмотр донесений. "Интересно, что Синтия об этом подумает", - мелькнула у него мысль.

Тут раздался стук в дверь, и Редер довольно нетерпеливо сказал:

–  Входите.

Синтия Роббинс бочком проскользнула в кабинет - так, словно дверь дальше не открывалась.

–  Спасибо, сэр, что вы этим занялись. Я пыталась выяснить, в чем проблема, - она пожала плечами, - но все это делалось так скрытно, что я никого не могла за этим застать. Когда шеф сказал мне, что происходит, я поговорила с соответствующими индивидами и объяснила им, что они нарушают субординацию. Они сказали, что они очень сожалеют и что они не хотели. Сказали, что они просто плохо поняли приказ и лишь все для себя проясняли. Девушка робко стояла перед столом, и вид у нее был слегка озабоченный.
– Они откровенно лгали, сэр. Но я знала, что в прошлом моя прямота вызвала немало сложностей и обид, так что я попробовала... более мягкий подход.
– Синтия нахмурилась.
– Но это тоже не помогло.

Редер некоторое время просто сидел, положив подбородок на ладонь, а потом сказал:

–  Сядьте, Роббинс.
– Она села, и ее легкая озабоченность переросла в заметную тревогу.
– Вид у вас немного встревоженный, - заметил он.

Роббинс выпрямилась на стуле, и лицо ее превратилось в застывшую маску, хотя слабый румянец все же окрасил ее щеки.

–  Прошу прощения, сэр, - раздельно произнесла она.

"Черт, - подумал Редер, - как некстати я это заметил. Но мне вдруг показалось, что ты человек".