Чтение онлайн

– Неплохо, – сказал старик, разглядывая результат своей работы. – Очень неплохо. Ткани приняли магию лучше, чем я ожидал.

– Ну хоть что-то, – выдохнул я. – С даром не повезло, так хотя бы регенерируй как ящерица.

Старик хмыкнул, но ничего не сказал. Убрал руки с моей груди, и свечение погасло. Сразу стало холоднее, и я только сейчас понял, насколько привык к этому теплу за те несколько минут, что был в сознании.

– Господин Ковальски, – сказал целитель, не оборачиваясь. – Воды ему дай. И не ту дрянь, которую вы пьёте, а нормальную, из кувшина на столе.

Я повернул голову и увидел капитана.

Выглядел он паршиво. Лицо серое, осунувшееся, под глазами такие мешки, что в них можно было бы овёс возить. Левая рука на перевязи, и двигался он осторожно, будто боялся, что от резкого движения из него что-нибудь вывалится. Но на ногах. Живой. И в глазах всё та же упрямая злость, которую я видел ещё там, у мельницы.

– Держи, – он протянул мне кружку здоровой рукой.

Я сел, опираясь на локоть, взял кружку и выпил залпом. Вода была прохладной и чистой, и когда она потекла по горлу, я понял, что это лучшее, что я пробовал за обе свои жизни. Серьёзно. Никакое вино, никакой эль, никакие изысканные напитки с президентских приёмов не могли сравниться с этой простой водой из глиняного кувшина. Наверное, так чувствуют себя люди, которых вытащили из пустыни после недели блужданий.

– Ещё.

Марек молча забрал кружку, налил снова и вернул. Я выпил и эту, уже медленнее. Горло наконец отпустило, и голос перестал звучать как предсмертное карканье.

– Сколько я провалялся?

– Полтора дня, – Марек сел на стул у кровати, двигаясь так, будто каждое движение стоило ему отдельного усилия. – Ты отключился там, у мельницы. Мы думали… – он запнулся и махнул здоровой рукой. – Неважно. Гвардейцы одолжили телегу и довезли тебя сюда.

Полтора дня. Неплохо так. В прошлой жизни я как-то проспал двое суток после особенно удачной вечеринки, но там был алкоголь, музыка и минимум две девушки, имена которых я так и не вспомнил. А тут горящая мельница, два десятка трупов и ледяной шип в боку. Разные виды веселья, но организм реагирует похоже.

– Как там наши?

– Соловей второй день рассказывает всем, кто готов слушать, что если бы его взяли, то вы бы управились за полчаса и без единой царапины. А так – позорище, два десятка каких-то оборванцев завалили с трудом, чуть сами не сдохли, и вообще куда катится это поколение воинов.

– А Сизый?

– О, Сизый теперь местная звезда. Ходит за Соловьём и на каждую его историю выдаёт свою: как он в одиночку вырубил первого охранника на мельнице. Ты бы это слышал. Сначала там был один удар, потом появился уклон от ножа, теперь уже какой-то хитрый финт с отвлечением. К ужину он, наверное, дойдёт до того, как голыми руками задушил троих магов.

Я фыркнул.

– Мира?

– Пришла в себя через пару часов после боя. Она где-то здесь, кстати, я её видел утром.

Значит, все живы. Все, кто пошёл со мной на эту безумную вылазку, вернулись обратно. Кто-то помятый, кто-то продырявленный, но ни одного трупа с нашей стороны.

Я откинулся на подушку. Снова этот чёртов потолок с трещинкой. Мы с ним уже как старые знакомые. Может, имя ему дать? Потолочий Потолкович. Или просто Петя.

За окном снова заорала ворона, и солнечный луч сместился, теперь падая прямо мне на лицо. Пришлось отвернуться.

Тем временем старик собирал свои причиндалы в потёртую кожаную сумку. Склянки, мешочки с травами, какие-то металлические штуки, назначение которых я предпочитал не знать. Одна выглядела как помесь щипцов с ножницами, и я искренне надеялся, что она не побывала внутри меня, пока я валялся в отключке.

Целитель возился с застёжкой, но я заметил, как он то и дело поглядывает в мою сторону. Быстро так, искоса, будто изучает что-то, чего не может понять.

– Ладно, я сдаюсь, – сказал я. – Что не так? У меня рога выросли, пока я спал? Или третий глаз на лбу? Скажите сразу, морально я уже готов к чему угодно.

Старик хмыкнул и отложил сумку в сторону.

– Знаете, молодой господин, я ведь начинал полевым лекарем в Восточной кампании, когда вы ещё под стол пешком ходили. Потом был госпиталь в столице, потом частная практика. Повидал всякого – и боевых магов, которых разрывало собственными заклинаниями, и тех, кто попадал под огонь вражеских пиромантов, и что остаётся от человека после встречи с взбесившейся химерой ранга Страж.

– А у вас была очень насыщенная жизнь…

– Это я к тому, что удивить меня сложно. Но когда вас приволокли сюда посреди ночи, я на секунду подумал, что кто-то перепутал адрес. Что им нужен гробовщик, а не целитель. Потому что-то, что лежало на этой кровати, по всем законам медицины и здравого смысла должно было быть трупом.

– А оно взяло и задышало. Какая неловкость.

Старик проигнорировал мой комментарий и начал загибать пальцы.

– Ожоги третьей степени на обеих руках и груди – это раз. Мышцы порваны в трёх местах – это два. Бок пробит насквозь, причём как при этом уцелела печень, я до сих пор не понимаю – это три. Сухожилия на левой руке держались на честном слове – четыре. Лёгкие забиты дымом и копотью так, будто вы решили их законопатить на зиму – пять. И общее истощение организма, будто вас неделю морили голодом и заставляли бегать без отдыха – шесть. Шесть причин, по которым вы должны были умереть. И это только те, что я нашёл за первые десять минут осмотра.

Он растопырил ладонь, демонстрируя все загнутые пальцы, и посмотрел на меня с выражением человека, который ждёт объяснений.

– Да уж… – согласился я. – Денёк вышел так себе.

– Вам бы всё шутить. А я за тридцать два года видел здоровых, крепких мужиков, которые ложились от половины этого списка. Просто закрывали глаза и больше не открывали, потому что тело решало, что с него хватит. Вы же сидите тут, разговариваете и, судя по всему, собираетесь встать и куда-то пойти.

– Ну, просто лежать и помирать от ран кажется мне скучным вариантом.

Старик покачал головой и почесал бороду.

– Знаете, что я думаю, молодой человек? Я думаю, что у вас есть ангел-хранитель. И что этот ангел-хранитель либо очень вас любит, либо очень над вами издевается. Потому что засунуть человека в горящее здание, потом вытащить, потом засунуть обратно, потом снова вытащить – и так шесть раз подряд – это, знаете ли, не забота. Это какой-то извращённый эксперимент.

– Может, ему было интересно, сколько заходов я выдержу, прежде чем рассыплюсь.

– Тогда передайте ему от меня при случае, что он редкостный мудак.

Я чуть не подавился. От деда с профессорской бородой такого не ожидаешь.

– Обязательно передам, – пообещал я, откашлявшись. – При первой же встрече.

– Вот и славно, – он подхватил сумку и направился к двери, но у порога остановился. – Пару дней не нагружайте руки, кожа новая, нежная. Пейте больше воды. И постарайтесь больше не лезть в горящие здания, я хороший целитель, но не чудотворец.

– Постараюсь.