Чтение онлайн

Надежда уже возилась внизу, в лавке, и оттуда тянуло травами и свежезаваренным чем-то, от чего хотелось чихнуть. Я перехватил на ходу кусок хлеба с сыром, бросил ей «доброе утро» и вышел на улицу.

До Академии было минут двадцать бегом, если срезать через Нижний город и не застрять в утренней толчее на Торгу. Я побежал привычным маршрутом, мимо закрытых ещё лавок и кабаков, из которых тянуло вчерашним перегаром, мимо ходоков, собиравшихся в ватаги у главных ворот, мимо патруля стражи, который провожал меня ленивыми взглядами.

Тело разогревалось постепенно, ядро перестало так отчаянно ныть, и к тому моменту, когда я поднялся по дороге к Верхнему городу и показались каменные стены Академии, голова была уже почти ясной.

Марек ждал меня во внутреннем дворе Академии, уже с деревянным мечом на плече. По понедельникам занятия начинались раньше обычного, так что общую тренировку пришлось сдвинуть на вторую половину дня, а утро оставалось только для нас двоих. Что, в общем-то, было кстати, потому что-то, что я собирался проверить, лучше было проверять без лишних глаз.

— Доброе утро, наследник, — он окинул меня коротким взглядом и чуть качнул головой. — Выглядите так, будто ночь прошла… насыщенно.

— Ты даже не представляешь. — Я взял свой деревянный меч из стойки и покрутил запястьем, разгоняя кровь. — У меня к тебе просьба. Необычная.

Марек приподнял бровь и промолчал, что на его языке означало «слушаю».

— Я хочу попробовать кое-что в спарринге. Мне нужно, чтобы ты атаковал всерьёз, в полную силу, как будто перед тобой не я, а какой-нибудь наёмник, которому ты задолжал денег. Не калечь, конечно, но и не поддавайся.

— Вы уверены? — Марек спросил это без тени сомнения или осуждения, просто уточнял, как профессионал, которому важно понять задачу, прежде чем её выполнять.

— Уверен. Мне нужно проверить одну вещь, а для этого нужен противник, который не будет мне подыгрывать.

Марек кивнул, ловко махнул мечом и встал в стойку. Движение было плавным, экономным, без единого лишнего жеста, и я в очередной раз отметил, насколько хорошо этот человек владеет телом. Двадцать лет в гвардии Морнов — это не шутка, и каждый год этого опыта читался в том, как он держал оружие и как расставлял ноги.

Вчера, засыпая, я строил разумный план: неделю тренировать дар на предметах, потом осторожно попробовать на живом человеке в движении, потом уже в спарринге. Красивый, логичный план, который любой разумный человек одобрил бы обеими руками.

Проблема в том, что разумные люди не попадают в чужие тела и не оказываются в ссылке на краю мира, так что к утру от благоразумия не осталось и следа. Ядро ноет? Ноет. Голова гудит? Гудит. Но вчера я впервые в жизни увидел слабое место живого бойца через дар, и ждать ещё неделю, зная, что это работает, было всё равно что сидеть перед запертой дверью с ключом в кармане и терпеливо ждать, пока кто-нибудь откроет её с той стороны.

Так что план стал проще: направить дар на Марека прямо во время боя и попытаться считать его слабые места, как вчера считал ходока у таверны. Разница была в том, что ходок стоял на месте и никуда не торопился, а Марек собирался бить меня деревянным мечом по всему, до чего дотянется.

— Начали, — сказал я.

Марек атаковал.

Не сразу, не с места, а сделал шаг, короткий, проверочный, и повёл мечом снизу вверх, прощупывая дистанцию. Я отступил, принял удар на свой клинок и тут же потянулся к дару, направляя его на Марека, как вчера направлял на нож.

Где у тебя слабое место?

Печать на ладони вспыхнула теплом, и на мгновение мир вокруг поплыл, будто кто-то плеснул воды на стекло, через которое я смотрел. Обрывки информации начали проступать, какие-то тени, намёки, и в этот момент деревянный меч Марека врезался мне в рёбра с левой стороны.

Больно было так, что я едва не выронил оружие. Не потому что Марек бил особенно жестоко, а потому что я стоял с остекленевшим взглядом посреди двора и пялился в пустоту, пока мой противник делал то, о чём я его сам попросил. Глупость наказуема, и наказание прилетело быстро.

— Наследник? — Марек остановился, и в голосе его мелькнуло беспокойство.

— Продолжай, — я выдохнул сквозь зубы и перехватил меч поудобнее. Рёбра гудели, но ничего не сломано, просто будет синяк размером с ладонь. — Всё нормально.

Марек помедлил секунду, потом снова атаковал. На этот раз серия, три быстрых удара, переходящих один в другой, и я вынужден был работать на чистой технике, без всякого дара, потому что времени тянуться к печати просто не было. Блок, уход, блок, контратака, которую Марек отмахнул играючи, и снова его меч нашёл мне плечо.

Хорошо. Значит, так не получится.

Я откатился назад, разорвав дистанцию, и попробовал иначе. Вместо того чтобы тянуться к дару прямо в момент обмена ударами, я активировал считывание заранее, пока между нами было три шага, и попытался удержать полученную информацию, одновременно следя за мечом противника.

Печать потеплела, и сквозь привычную базовую картинку проступил второй слой. Правое колено, чуть разболтанное, старая травма, которую Марек компенсировал, перенося вес на левую ногу при развороте. Если атаковать так, чтобы заставить его крутиться вправо, нога подведёт на доли секунды, и можно…

Марек шагнул вперёд, и вся моя стройная теория полетела к чёрту, потому что удерживать фокус дара и одновременно реагировать на живого бойца оказалось примерно тем же, что читать книгу и жонглировать. По отдельности справляюсь, а вместе мозг разрывается надвое и не справляется ни с тем, ни с другим. Информация о колене ещё висела перед глазами, когда его меч прилетел мне в бедро, потом в предплечье, потом снова в рёбра, уже с правой стороны, и я понял, что коллекция синяков к вечеру будет впечатляющей.

— Стоп, — я поднял руку и согнулся, упираясь ладонями в колени. Дыхание сбилось, ядро ныло, тело болело в тех местах, где его приласкал Марек, и общее самочувствие можно было описать словом «паршиво». — Стоп. Хватит.

Марек опустил меч и ждал. Ни тени насмешки, ни «я же говорил», просто ждал, пока я отдышусь.

— Спасибо, — я выпрямился. — Ты мне очень помог.

— Рад стараться, — Марек ответил ровно, но в глазах его читалось то характерное выражение, которое появляется у людей, когда они не вполне понимают, что происходит, но доверяют тому, кто просит. — Могу я спросить, что именно вы проверяли?