Чтение онлайн

— Простите, тренер, у меня, кажется, слуховая галлюцинация. Мне показалось, или вы только что сказали, что эти трое теперь мои?

— Не показалось, и галлюцинаций у тебя нет. Ты назначен командиром вашей четвёрки.

— Командиром, — повторил он, и голос его слегка дрогнул. — Я. Командиром. Вот этих вот конкретных людей, которых я только что описывал.

— А это значит, что за все их косяки, опоздания и прочие творческие проявления отвечать будешь лично ты, — я позволил себе усмешку. — Проспит здоровяк, отжимаешься ты. Заблудится тощий, отжимаешься тоже ты. Опоздает нервный… ну, ты понял принцип.

— Тренер, — Данила потёр переносицу, — они нормальные ребята, правда. Упёртые, надёжные, в бою не подведут. Но у каждого есть свои… особенности. Нервный, например, вечно куда-то торопится, а в итоге всё равно приходит последним, потому что по дороге отвлекается на каждую мелочь. Здоровяк молчит сутками, а потом выдаёт такое, что не знаешь, то ли смеяться, то ли плакать. Тощий вообще живёт в своём мире, иногда кажется, что он слышит только каждое третье слово, а остальное додумывает сам.

— И?

— И командовать этим зоопарком, тренер, это как пытаться вести трёх котов на прогулку. Каждый тянет в свою сторону, каждый уверен, что знает лучше, и каждый обижается, если ему об этом сказать.

— Поздравляю, теперь у тебя есть отличный шанс научиться с этим справляться. Заодно и сам прокачаешься как командир.

Данила смотрел на меня ещё секунды три, и я видел, как по его лицу проходят все стадии принятия неизбежного: отрицание, гнев, торг, депрессия, и наконец мрачное смирение.

— Понял, тренер, — выдохнул он. — Сделаю, что смогу.

— Вот и отлично, — я хлопнул его по плечу. — Ты хотел ответственности? Получи и распишись. Удачи, командир. Она тебе понадобится.

И направился к учебному корпусу, оставив Данилу у колодца переваривать своё внезапное повышение.

Занятия прошли именно так, как я и ожидал — то есть мучительно.

Преподаватель по теории магии оказался сухоньким мужичком лет шестидесяти, из тех, что рождаются уже с указкой в руке и умирают, так и не поняв, зачем нужны интонации. Он бубнил что-то про классификацию даров, и голос его был настолько монотонным, что в какой-то момент я поймал себя на том, что уже минуты три смотрю на его губы и не понимаю ни единого слова.

От скуки я потянулся к дару, и тут же почувствовал привычное потепление на ладони.

Михаил Дормидонтович Сушков, шестьдесят два года, маг земли, ранг С. Потолок — тоже С, достигнут сорок лет назад и с тех пор ни шагу вперёд. В эмоциях — семьдесят процентов скуки, причём не от студентов, а от собственных слов, которые он повторял, наверное, тысячу раз. Пятнадцать процентов усталости и двенадцать застарелой обиды на весь мир, который так и не оценил его гений.

Сорок лет на одном ранге, сорок лет на одной кафедре. Это даже не карьера, это медленное окаменение.

Когда Сушков добрался до раздела про «вспомогательные дары с ограниченным потенциалом» и упомянул Оценку как пример бесполезного дара, несколько голов повернулось в мою сторону. Кто-то хихикнул, кто-то скривился в притворном сочувствии. Я же продолжал сидеть с тем же выражением лица, что и до этого — спокойным и чуть скучающим. Пусть думают, что знают обо мне всё. Пусть думают, что я смирился.

Лекция наконец закончилась, и я вышел в коридор вместе с остальными, прикидывая, где искать Марека и есть ли новости про грот, в котором ходоки нашли Сердце Бездны, когда услышал громкий голос.

— Куда прёшь, убогий?

Я обернулся.

В нескольких шагах от меня, у каменной стены с потрескавшейся штукатуркой, разыгрывалась сценка, знакомая любому, кто хоть раз учился где-нибудь, где есть коридоры и есть придурки. Тощий парнишка, бледный и невысокий, прижимал к груди охапку книг так, будто они могли его защитить, и пятился к стене, а перед ним, загораживая проход всей своей тушей, возвышался кто-то очень большой и очень довольный собой.

Бритый затылок, бычья шея, плечи шириной с дверной проём. Я его сразу узнал, потому что это был тот самый тип, который убивал меня взглядом во дворе, когда Злата вешалась на меня перед всем курсом. Торчал тогда у колонны и смотрел так, будто мысленно уже отрывал мне голову и прикидывал, куда её положить.

Я направил на него дар, и информация потекла привычным потоком.

Дмитрий Коль, девятнадцать лет, ранг С, дар усиления тела. Потолок В, если будет пахать как проклятый, но судя по тому, что за два года в Академии он не поднялся ни на ступеньку, пахать он не собирается. Ну а зачем, когда можно просто быть большим и страшным? В эмоциях читались скука, раздражение и предвкушение грядущего развлечения.

— П-простите, — пробормотал тощий, пытаясь обойти Коля слева, потом справа, но тот двигался вместе с ним, как кот, играющий с мышью. — Я не хотел вас толкать, честное слово, я просто…

— Не хотел? — Коль схватил его за грудки одной рукой и приподнял так легко, будто тот весил не больше подушки. Ноги парня оторвались от пола, книги полетели на камни с глухим стуком, и одна раскрылась, страницы веером рассыпались по полу. — А мне плевать, чего ты хотел. Мне плевать, понял?

Он тряхнул парня, и тот дёрнулся, как тряпичная кукла.

Вокруг уже собиралась толпа — студенты останавливались, перешёптывались, но никто не вмешивался. Оно и понятно: Коль был большой, злой и окружён свитой из четырёх таких же широкоплечих, которые ухмылялись, предвкушая шоу. Лезть в такое — себе дороже.

Я вздохнул.

Можно было пройти мимо. Не моё дело, не мой человек, не моя проблема. Умный попаданец не лезет в чужие разборки, особенно когда противник на голову выше, килограммов на тридцать тяжелее и с даром, который позволяет бить так, что стены трескаются.

Но где я и где разумные решения?

— Эй, — сказал я негромко, но так, чтобы слышали все. — Отпусти его.

Коль медленно повернул голову, и когда увидел меня, лицо его расплылось в ухмылке — широкой, радостной, как у ребёнка, которому вместо одного подарка принесли сразу два.

— О-о-о, — протянул он, и в голосе его было чистое, незамутнённое удовольствие. — Торговец. Сам пришёл. Ну надо же.

Он разжал пальцы, и тощий рухнул на пол, хватая ртом воздух и прижимая ладонь к горлу. Коль переступил через него, даже не глядя, как через мусор на дороге, и двинулся в мою сторону.

Вблизи он был ещё больше, чем казался издали. На полголовы выше меня, раза в полтора шире в плечах, и когда он навис надо мной, тень от его туши накрыла меня целиком, будто облако закрыло солнце.