Чтение онлайн

Она убрала руку от ствола и поднялась.

– Со временем он вырастет в полноценный белый дуб, – продолжила Пелагея, оборачиваясь ко мне. – Радиус действия увеличится, мощь возрастёт. Через год он будет питать всё живое в сотне шагов, через десять в пределах двух вёрст.

– А через сто лет? – Спросил я.

– Через сто лет здесь будет священное место, куда паломники потянутся со всех концов земли, – Пелагея усмехнулась, но усмешка вышла невесёлой. – Если доживёт. Вот только не доживёт.

– Почему не доживёт? – Встрял в разговор Древомир.

Пелагея повернулась к нему, и серые глаза её потемнели до цвета грозовой тучи.

– Потому что Микула его почувствует. – Прошептал я.

– Почему ты так решил? – Нахмурилась Пелагея и мне пришлось ей рассказать о своём визите в подвал старосты и о своих находках.

Тяжело вздохнув Пелагея кивнула:

– Что ж, это многое объясняет. – Задумчиво произнесла она. – Я подозревала, что он поклоняется чему то тёмному, но не была до конца уверена. Как ты и сказал чурбан в подвале это домашний алтарь, через который Микула поддерживает связь со своим покровителем. Если не сегодня, то завтра он и правда отыщет росток. Малый узел рощи излучает живу, и любой путник в радиусе нескольких сотен шагов ощутит этот поток так же отчётливо, как ощущает тепло от костра в морозную ночь. А Микула просто не сможет пройти мимо источника, который качает чистую живу прямо у него под носом.

– И на кой-чёрт ему мой дубок? – Спросил мастер.

Я сделал пометку насчёт того как быстро Древомир переобувается. То какого чёрта притащил этот куст? То сутки спустя «мой дубок».

– Микула попытается уничтожить росток или подчинить его, – продолжила Пелагея, присаживаясь на лавку и пристраивая посох к стене. – Он поступит с ним так же, как поступил с рощей: вобьёт в ствол костяной клин, развернёт потоки живы вспять и станет пить из деревца, как пил из двенадцати дубов.

Тишина повисла в кухне, нарушаемая только тихим потрескиванием углей в печи.

– И что делать? – спросил я.

– Вы можете унести дубок подальше от деревни. Увези его подальше, туда, где староста не ходит и куда его стража нос не суёт. А ещё лучше посади его там, где его защитит кто-то посильнее тебя.

– У вас на болоте?

– Ещё чего. У меня своих проблем хватает. – Фыркнула Пелагея.

– В таком из случаев я отвезу его в мастерскую которую мы строим неподалёку от священной рощи, – произнёс я и увидел, как Пелагея подняла бровь. – Леший дал добро. Если пересадить дубок туда, он окажется под защитой и лешего, и рощи одновременно.

– Разумно, – кивнула Пелагея с лёгким удивлением в голосе, будто не ожидала от бывшего алкоголика способности мыслить стратегически. – Хотя рискованно. Пока росток маленький, его легко уничтожить, достаточно вырвать из земли и бросить в огонь. Но если он укоренится рядом с рощей, материнские дубы примут его как своего и начнут питать напрямую. Тогда уничтожить его будет так же сложно, как срубить пятисотлетний дуб перочинным ножом.

Я мысленно поставил себе галочку: пересадить дубок на поляну при первой же возможности, до того, как Микула почует источник и заявится с визитом.

Пелагея покачала головой и произнесла:

– Да уж… Тридцать пять лет он кормил эту мерзость, копил силу и готовился к ритуалу в роще. Убил волхва, вбил клинья, развернул потоки, и если бы ты не вмешался, через год-другой он бы насосался живы до такого состояния, что ни я, ни леший, ни вся деревня, вместе взятая, не смогли бы его остановить. И всё из-за меня. Если бы я его не прокляла тогда…

– Это уже не имеет значения. Ошибки прошлого в прошлом. – Промолвил Древомир с состраданием смотря на Пелагею.

– Спасибо за понимание, бревно бородатое? – усмехнулась Пелагея посмотрев на мастера.

Древомир дёрнулся, будто его ткнули ножом, и багровая краска залила его лицо от подбородка до корней седых волос.

– На здоровье, карга старая. – Буркнул Древомир, но уголки его губ поползли вверх.

Повисло неловкое молчание. Древомир смотрел на Пелагею, а она на него. Прошла минута, может больше, после чего Пелагея спросила:

– Спина-то как?

– Лучше чем когда-либо, – буркнул Древомир. – Благодаря дубку и этому дубине. – Он кивнул сперва в сторону ростка, а потом в мою сторону. – И за обоих я глотку любому порву, хоть старосте, хоть лешему.

– Мастер, вы ранили меня в самое сердечко. Не думал что вы так тепло ко мне относи… – Усмехнулся я, но договорить не успел.

– Ярик, закрой рот, пока палкой по маковке не получил. – Рыкнул Древомир не сводя взгляда с Пелагеи.

Пелагея заливисто рассмеялась и её смех действительно был похож на ручей бегущий по камням.

– Может, чаю? – предложил Древомир.

– Не откажу… – Прощебетала Пелагея и тут раздался оглушительный грохот.

Не стук в дверь, а именно грохот, будто кто-то саданул по крыльцу кувалдой.

За грохотом последовал хриплый окрик, в котором я без труда опознал голос стражника:

– Ярый! Открывай, живо!

Я переглянулся с Древомиром. Мастер нахмурился и сжал кулаки, а Пелагея тяжело вздохнула.

– Явились, не запылились, – произнесла ведьма.

Она первой вышла в сени и толкнула входную дверь. Утренний свет хлынул в лицо, заставив прищуриться, а вместе со светом в нос ударил морозный воздух, пропитанный запахом дыма, лошадиного пота и кожаных доспехов.

На дворе Древомира стояла стража. Не двое и не трое, а добрых десять человек, выстроившихся полукругом от крыльца до калитки. Копья, мечи, кожаные нагрудники с нашитыми бляхами и угрюмые лица. За их спинами маячили головы деревенских жителей с любопытством смотрящих на чрезвычайное происшествие сельского масштаба.

Мужик у соседского забора перестал колоть дрова и стоял с топором в руке, зубоскаля. Двое мальчишек забрались на крышу сарая и свесили ноги, устроившись поудобнее, будто пришли в театр на утренний спектакль. И по их лицам было ясно, что спектакль обещал быть занимательным.

В центре полукруга, опираясь на трость и слегка прихрамывая на правую ногу, стоял Микула. Козлиная бородка была аккуратно расчёсана, кафтан застёгнут на все пуговицы, а на тонких губах играла кривая усмешка.

Увидев на крыльце Пелагею, староста одарил её презрительным взглядом замешанным на ненависти. Я вышел из дома и загородил гостью спиной.

– Тебе чего, старый? – произнёс я, облокотившись о перила крыльца. – Решил Пелагею проводить с почётным караулом? Так она бы и без эскорта добралась, дорогу знает.