Чтение онлайн

Я мысленно разметил территорию, прикинув расположение будущих построек. Мастерская на северной стороне, у ельника, чтобы деревья защищали от ветра и снега. Склад южнее, ближе к спуску к ручью, для удобства погрузки и разгрузки готовой продукции. Между ними хозяйственный двор с навесом для досок и площадкой для работы с прессом.

– Добро пожаловать в мастерскую Ярого! – я обвёл поляну взглядом и усмехнулся.

Убедившись, что площадка годится для строительства, я двинулся в обратный путь. Солнце, если можно назвать солнцем бледное пятно за свинцовыми облаками, уже перевалило зенит и покатилось к закату, а мне предстояло преодолеть девять вёрст до деревни по зимнему лесу, который с наступлением темноты становился не самым гостеприимным местом для прогулок.

Впрочем, обратная дорога шла легко, ноги сами находили знакомые тропы и обходили завалы, а жива из священной рощи поддерживала мышцы в тонусе, не давая усталости просочиться в тело. Я двигался быстрым уверенным шагом, огибая канавы и буреломы.

До оврага с ручьём, разделявшего старый бор и ельник, оставалось версты полторы, когда я почуял запах. Не кислотную вонь активного слизня и не аромат облепихи от лешего, а нечто иное. Слабый, едва уловимый душок гнили, перемешанный с запахом сырой земли и прелых листьев. Он тянулся откуда-то справа, из-за поваленных деревьев.

Я замедлил шаг и повернул голову, принюхиваясь. Нос уловил аромат и заставил меня свернуть с тропы. Я остановился у трёх здоровенных поваленных елей лежащих крест-накрест, вывернутые с корнями. Их корневые тарелки торчали из земли плоскими щитами, заросшими мхом и засыпанными палой хвоей.

Одна из елей была особенно крупной, в два обхвата толщиной, и её корни вывернули из грунта глыбу земли величиной с небольшой сарай, образовав под собой нишу, углублённую в промёрзший суглинок. Запах шёл именно оттуда, из-под корней.

Я присел на корточки и заглянул в нишу, прикрывая глаза ладонью от мелкого снега, который начал сыпаться с неба мокрыми крупными хлопьями. Под корневищем было темно, сыро и холодно. Стенки ниши покрывал слой инея, а земляной пол был промёрзшим и твёрдым, как бетон.

В дальнем углу, где два толстых корня смыкались над землёй подобием арки, лежал слизень. Точнее, то, что когда-то было слизнем, а сейчас представляло собой неподвижную полупрозрачную массу размером с крупный арбуз, мутную, желтоватую, покрытую тонким слоем инея. Тело существа застыло в неправильной каплевидной форме, будто тварь свернулась в комок, подтянув щупальца к центру, и замерла в этом положении.

Я подобрался ближе, стараясь не задеть корни и не обрушить на себя примёрзшие комья земли, нависавшие над головой. Снег скрипел под коленями, холод пробирался через штанины, а изо рта валил густой пар, оседавший на промёрзших корнях мелкими кристалликами.

Слизень лежал совершенно неподвижно. Ни пульсации, ни дрожи, ни тех мерзких пузырей, которые обычно прокатываются по поверхности активной особи. Студенистая масса затвердела, не до каменной твёрдости, но заметно уплотнилась, напоминая на ощупь желатин, забытый в холодильнике на неделю.

Ядро я разглядел не сразу. Оно располагалось глубоко внутри загустевшей массы, ближе к нижнему краю, и светилось настолько слабо, что в первые секунды я принял этот отблеск за отражение снега на поверхности тела. Но нет, это было именно ядро, тусклый мутно-зелёный камешек размером с лесной орех, едва мерцавший в глубине застывшего студня.

Существо впало в анабиоз, и Древомир предупреждал, что слизни впадают в спячку по зиме, так что вот он, наглядный пример. Слизень забился в нору под корнями вывернутой ели, свернулся в комок и уснул.

– А что если…? – Прошептал я и аккуратно положил руку на слизня.

Кислотные свойства слизня пропали, кожу ничто не разъедало и более того, он был довольно мягким на ощупь. Вот если бы кислотные свойства полностью убрать, то из таких тварей можно было бы сделать отличный водяной матрас или хотя бы отличную подушку. Эх, мечты, мечты…

А ещё я ощутил поток живы идущий из ядра. Забавно, но он вытекал вовне и разделялся на пять тонких нитей уходящих в разные стороны.

– Ты отдаёшь энергию или это ментальная связь с сородичами? – Тихо спросил я и выбрался наружу.

Сосредоточившись я пошел по одной из нитей, которую до сих пор ощущал и даже видел её смутные очертания растворённые в воздухе. Пришлось идти через бурелом, утопать в снегу по колено, но наконец я нашел то что искал. Нить уходила в лисью нору припорошенную снегом. Встав на колени, я не раздумывая запустил туда руку и смог лишь кончиками пальцев дотронуться до хозяина норы.

Ещё один слизень погруженный в анабиоз прятался от мороза. Занятно то что и от него шли тонкие нити живы ведущие чёрт знает куда.

– Вот как. Выходит вы общаетесь по ментальной связи. А я то думал как так вышло что вы в лесу синхронно атаковали меня со всех сторон. – Улыбнулся я своему собственному открытию.

Это резко меняет дело. Теперь я смогу раздобыть столько слизней сколько нам будет нужно. И тогда мы сможем в сутки хоть по сотне столов заливать. Но это всё потом. Сейчас нужно заняться строительством.

Я запомнил ориентиры двух спящих слизней, поднялся отряхнув колени от налипшего снега и зашагал к деревне.

Обратный путь занял часа полтора. И к моменту, когда я выбрался из ельника и увидел на холме силуэт деревенского частокола, солнце уже село за горизонт, а небо потемнело. Снег прекратился, но мороз усилился, и каждый выдох повисал в воздухе плотным белым облачком, медленно рассеивавшимся в неподвижном ледяном воздухе.

Поднимаясь по склону к воротам, я мысленно составлял список дел на ближайшие дни. Первым делом уговорить Петруху помочь с расчисткой площадки на поляне. Хотя чего его уговаривать? Лопату в зубы и погнал.

Потом договориться с Ермолаем о поставке бруса для каркаса зданий. Перевезти пресс из мастерской Древомира и наладить конвейер заново. Выследить слизней и собрать их словно подснежники и готово. Можно работать. Плёвое дело однако. Настолько плёвое что займёт чёрт знает сколько времени…

Стражники на вышках молча пропустили меня через ворота, проводив угрюмыми взглядами. Деревня спала, только в окне Древомировой кухни мерцал тёплый огонёк лучины.

Я поднялся на крыльцо, стряхнул снег с сапог и толкнул дверь. Из тёплого нутра дома пахнуло печным жаром, кашей и еловым отваром. В углу у печки тихо светился молочным сиянием дубовый росток, наполняя избу живительной силой, от которой даже мышцы лица расслабились, и я поймал себя на том, что улыбаюсь.