Чтение онлайн

Я стоял перед крыльцом ведьминой избы. Мокрый, грязный, перемазанный болотной жижей. Лицо и шея горели от укусов. Руки тряслись. Лёгкие издавали звуки, которым позавидовала бы неисправная канализация.

— Пень трухлявый, — прошептал я и сплюнул на землю. — Ничего, однажды придёт и моя пора смеяться.

Я перевёл дыхание и посмотрел на избу. Покосившееся крыльцо с гнилыми ступенями. Стены из потемневших, почти чёрных брёвен. Мох на крыше толщиной в ладонь. Оконца маленькие и мутные.

Профессиональный глаз отметил интересную деталь. Изба была старой, очень старой. Лет сто, а может и больше. Но сруб держался крепко. Венцы подогнаны плотно, углы срублены в чашу. Кто бы ни строил эту хибару, своё дело он знал.

Я стоял перед избой, не решаясь войти. Болотная жижа стекала с одежды. Лицо горело от укусов светлячков. А лёгкие издавали звуки, несовместимые с жизнью.

Услышав скрип за спиной я оглянулся назад. И тут же пожалел.

Между деревьями, на самой границе тумана, стоял леший. Он наблюдал за мной своими горящими зелёными глазами, а щель рта была растянута в ухмылке.

Леший поднял корявую руку и помахал мне. Медленно, издевательски, как провожающий друга на вокзале. Дескать, счастливого пути, заходи ещё. Я тоже улыбнулся и показал ему средний палец. Леший скопировал мой жест и показал средний палец уже мне.

В следующее мгновение леший хрипло рассмеялся и растворился в тумане. Просто исчез. Как стояла коряга с ногами, так и не стало. Только зелёные огоньки мелькнули между стволами и погасли.

Я повернулся обратно к избе и вздрогнул. За спиной раздался протяжный скрип. Это были дверные петли. Старые, ржавые, скрипящие так, что оторопь берёт.

Дверь избы медленно отворилась и на порог вышла женщина. Я ожидал увидеть горбатую каргу. С крючковатым носом, бородавками и клюкой. Как в детских сказках. Но реальность, как обычно, плевать хотела на мои ожидания.

Передо мной стояла вполне моложавая особа. Стройная, с прямой спиной и длинными тёмными волосами, собранными в тугую косу. Лицо узкое, скуластое, с высоким лбом. Глаза серые, холодные, как зимнее небо. Губы тонкие, плотно сжатые. Одета в длинное платье из грубого полотна. Поверх наброшена шаль из козьего пуха.

На первый взгляд ей было лет сорок. Может тридцать восемь. Крепкая, подтянутая, с осанкой балерины. Ни тебе горба, ни клюки.

Но глаза и морщины выдавали правду о истинном возрасте. Мелкие и глубокие морщины, прятались под глазами и на шее. Как трещинки на старой фреске. Такие морщины появляются от времени и не важно ходишь ты в тренажерный зал, следишь за диетой или нет. Ей было далеко за восемьдесят. Может за девяносто.

Она окинула меня брезгливым взглядом с головы до ног. Как бригадир осматривающий рабочего, который явился на объект после недельного запоя. В грязи, мокрый, провонявший болотом. С ободранной рожей и хрипящими лёгкими.

— Зачем припёрся, окаянный? — произнесла она голосом, от которого воздух стал холоднее. — Молить о прощении будешь?

Голос был молодой. Чистый, низкий, с хрипотцой. Совсем не старушечий. И в нём звенело столько презрения, что хватило бы на десять прорабов.

Я выпрямился. Расправил плечи, насколько позволяли мокрая рубаха и больные лёгкие. Отлепил с лица кусок тины и шагнул к крыльцу.

— Всё так, — сказал я стараясь говорить ровно и спокойно. — Пришёл извиниться за доставленные неудобства. Был глуп, пьян и бестолков. Натворил дел, за которые стыдно.

Слова давались с трудом. Не потому что врал, а потому что извинялся за чужие грехи. На стройке я никогда не брал чужую вину. Если косяк не мой, то и объяснительную пусть пишет тот кто накосячил. Но тут ситуация была особой. Тело прежнего Ярика стало моим. А значит и его долги тоже.

Ведьма слушала, скрестив руки на груди. Выражение её лица не менялось. Ни капли сочувствия, ни тени снисхождения. Только холодный, изучающий взгляд.

А потом она усмехнулась. Уголок рта дрогнул и пополз вверх. Усмешка была такой, от которой мурашки побежали по спине. Как у человека, который знает о тебе что-то такое, чего ты сам о себе не знаешь.

— А чего ты за чужие грехи извиняешься? — спросила ведьма наклонив голову набок. — Старый Ярик давно помер. А ты к его бедам никакого отношения не имеешь.

В это мгновение мир замер. Я невольно разинул рот, ноги приросли к земле, а мозг заклинило, как ржавый замок. Она знает! Откуда? Как? Я никому не рассказывал. Ни Древомиру, ни Петрухе, никому! А она знает что я не из этого мира и при этом говорит об этом столь буднично?

— Откуда вы… — выдавил я из себя чувствуя, как пересыхает во рту.

— А это важно? — спросила она оборвав меня на полуслове.

— Важно, — кивнул я собирая мысли в кучу.

— Раз важно, то сам и ищи ответы. — Улыбнулась она. — А пока я думаю у тебя есть более важное дело с которым ты ко мне пожаловал.

— Вы правы. — Кивнул я. — Раз грехи Ярика на меня не распространяются… — Я посмотрел ей прямо в глаза. — То могу ли я рассчитывать на снятие проклятия?

Ведьма усмехнулась снова. На этот раз шире. Зубы у неё были ровные и белые. Не как у лешего. Нормальные, человеческие зубы. Только улыбка от этого не стала теплее.

— Конечно же нет, — сказала она ласковым голосом.

Ласковым, как мёд, в который подмешали яд.

На стройке такой ответ от заказчика означал начало долгих и мучительных переговоров. Когда тебе говорят «нет», это не конец разговора. Это его начало.

— Почему? — спросил я спокойно, хотя внутри всё кипело.

Ведьма прислонилась к дверному косяку. Скрестила руки и наклонила голову. Она смотрела на меня так, как кошка смотрит на мышь, с которой решила поиграть прежде чем съесть.

— Всё просто. Прежний владелец твоего тела приставал к моей внучке по пьяни, — произнесла она и голос стал жёстче. — Лез к ней, хватал за руки. Девчонка потом три ночи не спала, слезами давилась. За это он проклятие и получил. А ты, — она ткнула пальцем в мою сторону, — конечно не этот скот, но что с того? У меня нет причин снимать проклятие. Ты мне добра никакого не сделал.

В её словах была железная логика. Проклятие наложено за дело и снять его можно совершив какое-то дело. В этот момент в памяти всплыли воспоминания Ярика. Мутные, обрывистые, но в целом ясные.