Чтение онлайн

Голос его сочился мёдом. А глаза блестели холодным торжеством. Когда мы отошли на пару десятков метров я спросил:

– Неужели этот идиот и правда оставит вас без сырья? Вы же единственный лекарь в деревне.

– Думаешь его это волнует? Если его родичи захворают, он отправит их лечиться в ближайший город или на дом лекаря вызовет, а на обычных селян ему плевать. Ты такую обиду нанёс Микуле, которую он ни за что не простит.

– Да и пошел он со своей обидой. Пусть лучше бы за внуками смотрел. И вообще я не понимаю, почему все так боятся этого старого хрыча?

– Ярик, тут такое дело. Староста то у нас не просто старый хрыч. Он ещё и путник. Понимаешь?

– Культиватор что ли?

– Ну типо того. С живой обращается и всё такое. – Пояснил Савелий. – Ежели он захочет, то собственноручно тебе хребет вырвет. Так что ты лишний раз не шуми. Не стоит судьбу гневить.

Услышав это я крепко задумался. Если староста культиватор, то это объясняет почему его власть нерушима. Местные боялись пикнуть пока стражник не вступился за меня. Выходит Микула не так прост как кажется, а значит я должен стать сильнее, если не хочу чтобы мне хребет вырвали…

Проклятье! Мне разве проблем не хватало? И вообще, что-то в этом мире я слишком легко нахожу людей желающих моей смерти. Внуки старосты, сам Микула, Фадей. Мягко говоря мне такой расклад не нравится.

Войдя в дом Древомира мы нашли мастера лежащим на лавке. Петруха на кой то чёрт стал делать ему компрессы, как будто это могло исцелить больное сердце. Но Петруха был рядом в трудный момент и на том спасибо.

Савелий окинул Древомира взглядом и покачал головой:

– Что-то ты совсем разваливаться начал. Никак покинуть этот мир решил? – Спросил лекарь снимая плащ.

– Не дождёшься. – Прошептал Древомир и скривился от боли.

Савелий раскрыл кожаную сумку и достал инструменты. Деревянная трубка для прослушивания, пузырьки с настойками и связку сушёных трав.

Савелий склонился над Древомиром, приложил деревянную трубку к груди старика и замер. Слушал долго, минуты три. Перемещал трубку от точки к точке. Грудина, левое подреберье, область верхушки сердца.

Потом взял запястье мастера и стал считать пульс. Губы беззвучно шевелились, отмеряя удары. Затем он оттянул нижнее веко Древомира и что-то принялся изучать.

Простучал грудную клетку костяшками пальцев. Слева глухой звук, справа звонкий. Судя по словам Савелия после пневмонии левое лёгкое по-прежнему не работало в полную силу, из-за чего остаточное воспаление давило на сердечную сумку.

Савелий выпрямился и убрал трубку в сумку.

– Выйдем, – бросил он мне коротко.

Мы вышли на крыльцо, а Петруха остался внутри с Древомиром. Холодный ветер ударил в лицо и тут же забрался под ворот рубахи. Савелий прислонился к перилам и скрестил руки на груди. Тёмные глаза смотрели на меня без сочувствия, сразу стало ясно что он сейчас сообщит не диагноз, а приговор.

– Дело худо, – произнёс он без обиняков. – Тело после воспаления лёгких совсем сдало. Сердце хрипит и бьётся неровно. Пропускает удары, потом колотится. Кровь густая, дыхание слабое.

Он замолчал и потёр переносицу.

– Видать, ему остались считанные недели. Месяц, может полтора, если повезёт. А потом, ляжет наш плотник в гроб.

– Да как так то? – голос мой прозвучал глуше, чем хотелось. – Должен же быть способ его спасти?

Савелий покачал головой.

– Если такой способ и есть, то я его не знаю, – ответил он без тени сомнения. – Сердце изношено, лёгкие повреждены. Тут нужно чудо, а я чудес не творю.

Он застегнул сумку и перекинул ремень через плечо. Профессиональная часть визита закончилась, началась коммерческая.

– Что ж, с вас за приём полтора золотых, – объявил Савелий деловым тоном. – Итого общая сумма долга выросла до четыре золотых. Расплатитесь до конца месяца. – Он поправил плащ и добавил буднично. – Зима близко, надо кое-что для дома прикупить. Ваши деньги будут как нельзя кстати.

Четыре золотых лекарю, двадцать пять Фадею, плюс по пять серебрух за каждый день просрочки. Итого я зарабатываю в разы медленнее чем вляпываюсь в новые долги. Савелий кивнул на прощание и зашагал по тропе.

Я вернулся в дом и сел на чурбак у кровати. Древомир лежал с сомкнутыми веками. Дыхание выровнялось, хрипы стали тише. Острая фаза отступила, но болезнь осталась. Засела в изношенном сердце и ждала своего часа.

Петруха стоял у стены и молча смотрел на мастера. Он шмыгнул носом и отвернулся к окну.

– Петь, иди домой, – негромко попросил я. – Отдохни, выспись. Завтра ты будешь мне нужен свежим.

Петруха помедлил, кивнул и вышел. Дверь за ним закрылась тихо, без обычного грохота. Даже силач притих перед чужой бедой.

Мы с Древомиром остались вдвоём. Лучина потрескивала в плошке. За окном потемнело из-за того что ветер нагнал тучи.

Древомир открыл мутные глаза, покосился на меня и попытался улыбнуться. Улыбка вышла кривой.

– Не переживай, – прохрипел он, хлопнув меня по колену. – Выкарабкаюсь. Не из таких передряг выбирался.

Его пальцы подрагивали, а хватка ослабла. Ещё неделю назад эта рука держала рубанок и швырнула промеж моих лопаток обрезок доски с такой силой, что исцелил мой сколиоз навеки вечные. Теперь эта рука едва поднималась с одеяла.

Я улыбнулся в ответ и ничего не сказал. Врать не хотелось, а правду говорить незачем. Древомир и сам всё понимал, это было видно по глазам.

Через пару минут мастер невольно закрыл глаза и уснул, как проваливаются в забытьё измученные люди. Я сидел на чурбаке и слушал его дыхание. Считал вдохи и выдохи, как считают удары пульса. Четырнадцать в минуту, неглубокие, с лёгким присвистом. Слишком частые для спокойного сна.

Да уж… Местная медицина расписалась в бессилии. Травы, настойки и деревянная трубка были не способны исцелить Древомира. А что делают люди когда официальная медицина разводит руками и предлагает лечь в гроб? Верно! Даже в моём мире люди шли к бабкам, ведуньям, магам и прочим шарлатанам. Порой это даже помогало, но я думаю тут дело в эффекте Плацебо.

Однако сейчас у меня под боком жила не шарлатанка, а самая что ни на есть ведьма! Настоящая, умеющая управлять живой, проклинать и снимать проклятья. А ещё она сращивала деревянные доски соединяя их крепче любого клея и сушила брёвна прикосновением. Раз она такое проделывает с деревяхами, разве не сможет укрепить сердечную мышцу?

Дорога к ней проходила сквозь лес бешеного лешего желавшего моей смерти. Особого желания соваться туда у меня не было, но и других вариантов тоже. Стало быть на рассвете я уйду к болоту. Пойду налегке, а Петруху оставлю присматривать за мастером. Я подбросил дров в печь и задул лучину.