Чтение онлайн

Площадь представляла собой утоптанный пятачок земли у колодца. В центре стоял позорный столб. Толстый, потемневший от времени дуб с железными кольцами на высоте плеч. К нему привязывали воров, дебоширов и прочих нарушителей деревенского покоя.

Меня подтащили к столбу. Стражник содрал с меня рубаху через голову, обнажив спину. Холодный воздух мигом впился в кожу. Руки продели в кольца и затянули верёвкой.

Позади послышался свист рассекаемого воздуха. Я обернулся через плечо и увидел палача. Огромный бородатый мужик с кнутом. Плетёная кожаная лента, длинная и тяжёлая. Такой кнут с одного удара рассечёт кожу до мяса, а то и до кости.

Тридцать плетей, покалечат минимум на месяц. Пятьдесят убьют на месте. На стройке я видел шрамы у одного рабочего из Средней Азии. Говорил, что его пороли за кражу на родине. Спина была исчерчена глубокими шрамами, будто его медведь когтями драл.

– Пустите его! – голос Древомира прорезался сквозь гул толпы.

Старик протолкался в первый ряд и вцепился в рукав стражника.

– Он хоть и бестолочь, но не дебошир! – хрипел мастер. – Ваши щенки первые полезли!

Стражник легко оттеснил Древомира в сторону, старик пошатнулся и схватился за сердце.

– Да что ж вы творите?! – загремел Петруха, напирая на стражу. – Где доказательства?! Трёп двух выродков ничего не значит!

Двое копейщиков скрестили древки, перегородив ему путь. Петруха навалился грудью, но третий стражник упёр ему копьё в живот. Амбал нехотя остановился, скрежеща зубами.

Микула вышел на середину площади. Откашлялся, расправляя кафтан. Лицо приобрело выражение скорбной праведности.

– Люди добрые! – возвестил он. – Перед вами стоит преступник! Ярый, пьяница и дебошир! Многим из вас он причинил зло, а на этой неделе ещё и жестоко избил моих внуков!

Толпа загудела встревоженным ульем. Кто-то охнул, кто-то присвистнул. Микула поднял руку, призывая к тишине. Крысомордый выступил вперёд. Распухший нос придавал его лицу комичный вид. Рядом встал Ушастый, поглаживая огромную шишку на затылке.

– Мы шли по своим делам, никого не трогали, – затянул Крысомордый жалобным голосом. – А этот кинулся на нас с кулаками! Ни за что, ни про что! Мы даже не поняли, что мы ему сделали!

Ушастый закивал, изображая невинную жертву.

– Мы мирные ребята, всех уважаем. За просто так в драку не лезем, а этот… – Ушастый презрительно зыркнул в мою сторону.

Толпа заохала, бабы стали причитать, а я пребывал в шоке от этого фарса. Мирные ребята, которые забили пожилого мужика за отказ поделиться рыбой.

– Вы всё слышали! Ярый виновен! – провозгласил Микула. – Всыпьте ему тридцать плетей в назидание!

Палач расправил кнут и отступил на шаг. Замахнулся, рука ушла за спину. Кожаная лента натянулась в воздухе.

– Стой!

Голос прогремел над площадью. Громкий, хриплый и злой. Толпа расступилась, и на утоптанный пятачок вывалился Григорий.

Отец Анфиски выглядел скверно, огромные фингалы на лице пожелтели, всё ещё распухшая губа свисала как вареник. Всё внимание толпы тут же приковалось к Григорию.

– Чё твои ссыкуны вякают? Они меня на днях толпой чуть насмерть не забили! – крикнул он, тыча пальцем в Крысомордого. – И всё из-за того что я отказался им ежедневно рыбу за дарма выдавать!

По площади прокатился ропот. Головы повернулись в сторону старосты.

– Гришка, за напраслину можешь и сам плетей схлопотать. Есть у тебя доказательства что это мои внуки были?

– Есть! Ярый их спугнул когда они по мне своими лаптями прыгали! – продолжал Григорий. – Вот у парня и начались проблемы!

Крысомордый побледнел и открыл рот. Микула дёрнулся, но Григорий не дал ему вставить слово.

– И это ещё не всё! Когда они на Ярого с ножом кинулись, я лично Ушастому веслом по башке дал! Потому что иначе они бы его прирезали!

Толпа ахнула в голос. Десятки голосов зашумели разом. Бабы запричитали, мужики стали материться.

– Враньё! – взвизгнул Крысомордый. – Мы бы никогда…

– А мою козу кто увёл? – из толпы вылез кривоногий мужичок в заплатанном тулупе. – Две недели назад! Я видел, как вот этот, – он ткнул в Ушастого, – её за рога тащил! Микула, я к тебе приходил жаловаться! А ты что? За порог меня выставил! Долго ты будешь своих щенков покрывать?

Рядом с ним встала баба с красным лицом. Уперла руки в бока и загремела басом.

– А у меня по лету все яблоки ободрали! Я к тебе тоже приходила, только помощи так и не дождалась!

И тут плотину прорвало. Из толпы полезли люди, один за другим. Каждый со своей обидой. Украденная курица, сломанный забор, угрозы и побои. Внуки старосты терроризировали деревню годами, а дедушка покрывал.

Микула побагровел от злости. Козлиная бородка тряслась от бешенства. Он попытался перекричать толпу.

– Тишина! Да как вы смеете?! Я для вас…

– Я лично видел, как на Ярого с ножом бросились!

Голос принадлежал рыжему стражнику. Тому самому, вислоусому, который стоял у ворот. Он вышел из строя и повернулся к старосте.

– Твои затащили его на пустырь и начали избивать, – продолжил он ровным голосом. – А когда парень сдачи дал, так твой внучок, – он кивнул в сторону Ушастого. – За нож схватился. Я уже бежал на помощь, но Григорий подоспел раньше.

Микула уставился на стражника. Лицо его пошло пятнами. Рот открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы. Собственный стражник выступил против него, да ещё и публично, при всей деревне. Толпа почуяла слабину местной власти и голоса зазвучали громче.

– Накажи своих паршивцев!

– Хватит их покрывать, Микула!

– Сколько можно терпеть?!

– Накажи сам, а то ведь мы и сами им бока намнём так что мало не покажется!

– Во-во! Каждый по разу пнёт и насмерть зашибём!

Микула обвёл площадь затравленным взглядом. Внуки прижались к его спине, бледные и перепуганные. Крысомордый кусал губы, Ушастый втянул голову в плечи.

– Раз… раз такое дело, – выдавил Микула, облизнув пересохшие губы. – По пять плетей каждому. За нарушение порядка.

Микула хотел хоть как-то защитить внуков и отделаться малой кровью, но лишь раззадорил толпу.

– Какие пять?! – заорал кривоногий мужичок. – Ярому ты тридцать хотел всыпать! А своим кровиночкам пять?!

– Это ты называешь справедливостью?! – подхватила баба с красным лицом. – Может, нам нового старосту выбрать? Кто посправедливее будет?