Чтение онлайн

– Программы пишу.

– А зачем их писать?

– Да мало ли... Зарплату считать.

– А зачем ее считать?

– Зачем...
– Петров растерялся.
– Ну, деньги-то надо платить:

– А может, как раз не надо? Может быть, вы ничего полезного не делаете, за что же ее платить?

– Мы план выполняем, - буркнул Петров.

– Чей план? Кто его выдумал? Может быть людям то, что вы делаете, не нужно. Кто их спросил, и как это можно сделать?

Петров пожал плечами и ничего не ответил.

– Вот у проклятых буржуев - там все понятно. Сделал, продал - значит кому-то нужно то, что ты сделал. Не продал вылетел в трубу. Сам виноват - делай то, что покупают. Купил то, что продать не сможешь - опять прогорел. Все, ты понимаешь, делают то, что нужно. То, что можно продать, или потребить с пользой. А польза-то у каждого своя! Понимаешь? Значит, продавец должен соображать, для кого он готовит товар... А у нас? Мне нужна квартира и ботинки, а мы производим сталь, прокат и танки. А я танки не ем...

– Ты что, на экономическом, что ли?

– Да причем тут экономический!
– Виктор даже сплюнул в сердцах.
– Я на электротехническом, но это даже ребенку понятно. Ведь ты посмотри, как мы жили. Мы каждый год наращивали выпуск всего на свете. А может быть, что-то пора было снижать? Кто это определял? Дядя в Госплане? А он откуда знает? Из бумажек. А бумажки кто пишет? Да вот те, из первой категории. А откуда они сведения добывают? С потолка! Они просто берут план за прошлый год и прибавляют к нему надцатъ процентов. Между прочим, это называется планированием от достигнутого - читал в газетах?

Петров, разумеется, читал, но он и понятия не имел, что все так просто.

– Ладно, - сказал он, - пусть ты прав, но какое отношение имеет мой однофамилец ко всему этому?

– Да самое прямое. Он в эту систему не вписался, и она его вытолкнула. Нет прописки - не берут на работу. Нет работы - не прописывают. Все, он вне закона! Болтался, болтался, пока не спился. Бабка - это его дальняя родственница - нашла, как-то прописала у себя, да теперь что толку:

– Ага!
– Петров начал горячиться.
– Можно подумать, у буржуев таких нет.

– Во первых, у буржуев нет прописки... Есть, конечно. Но у них это неизбежно и, в каком-то смысле, даже естественно. А у нас? Мы ведь строили светлое будущее, где человек человеку брат и сват. Или уже не строим? А тогда что же мы построили? Капитализм, социализм... Исторический выбор... Это же надо, оказывается, семьдесят лет назад за меня уже все решили. Интересное дело, меня теперь даже и не спрашивают! Семьдесят лет что-то строим, строим - может быть пора и жить начинать?..

Петрову все эти рассуждения не понравились, хотя он, как ни старался, не мог придумать какие-нибудь подходящие возражения. В голову лезла какая-то дрянь. Особенно донимал лозунг, вынесенный из глубокого детства: "КПСС - ум, честь и совесть нашей эпохи!" Ну, ладно, пусть ум, пусть честь и совесть. Дальше-то что?..

Они с Виктором подошли к остановке. На остановке никого не было. Виктор закурил и стоял молча, пуская дым вверх.

– Да ты иди, я сам доберусь - сказал Петров, хотя, если говорить честно, он вовсе не желал, чтобы Виктор уходил. Улица была пустынна, район незнакомый - ВЕЛО ли что... А кроме того, Петрову все же хотелось что-то возразить, найти аргументы за то, что все не так безнадежно, но ничего путного в голову не приходило. Наверное потому, что он, Петров, не экономист. Был бы экономист, он бы нашелся, что ответить.

Автобуса все не было, а Петров все пережевывал тезисы Виктора, и чем больше он их жевал, тем отчетливее понимал, что экономическая наука тут непричем. Она начинается позже, когда установлены постулаты, описывающие свойства экономических субъектов, А уже потом из этих постулатов можно выводить теоремы и их следствия. Петров когда-то читал Маркса - там все было по порядку. Сначала постулаты, обоснованные с житейской точки зрения, то есть с позиций здравого смысл а, а уже потом труд, продукт, рента, кризисы... И дальше - политика. А у нас? Сначала политика, а из нее - все, что душе угодно. Хочешь - коллективизация, хочешь - индустриализация, а хочешь - тридцать седьмой год, и концы в воду!

"Интересно, - подумал Петров, - а у нас они есть, эти самые экономические субъекты? И кто они такие? Но уж я-то не субъект - это точно!"

И вот тут он разозлился. Почему-то. И неизвестно, на кого. Это было что-то новое, Петров стоял, подпирал стойку навеса, и его просто трясло от злости. На все подряд. На то, что не едет автобус, на бюрократов, сидящих в конторах и высасывающих из пальца планы и валы, на все эти дурацкие правила, по которым он жил до сих пор, и которые не давали жить его однофамильцу. Он был зол и на самого себя за то, что дожил почти до тридцати лет и ни разу ни у кого не спросил, почему все так по идиотски устроено, что никто никого ни о чем не спрашивает, а тем временем это все течет неизвестно куда и неизвестно зачем...

Автобуса все не было. Вполне возможно, что его не было случайно, но Петрову все больше и больше казалось, что его нет в плановом порядке. Кто-то где-то решил, что сегодня автобус ехать не должен. Почему? Это не известно. И не очень важно. Если есть план, то объяснений не требуется. План надо выполнять - расходитесь граждане, не заслоняйте другим светлые перспективы! Точно так же, если положено платить оклад, то его нужно платить. Потому, что есть фонд заработной платы, и его нужно израсходовать. Деньги отпущены и должны быть истрачены до последней копейки. Запущен некий механизм, в котором тормоза не предусмотрены. И теперь никто, даже сам генеральный секретарь не может его остановить. Механизм стал умнее своих творцов, он самоусовершенствовался, проэволюционировал, и люди над ним больше не властны!

Петров подумал, что еще немного, и он сойдет с ума.

"Все, - подумал он, - теперь все. Либо автобус приедет, либо нет. Если приедет, значит я еще что-то могу. Вот здесь, на этой самой остановке, я должен показать этому скотскому механизму, что я плевать на него хотел!"

И тут появился автобус. Он надвигался как огромная свинья, урча и хрюкая от удовольствия. Как же. от него, зависело будущее мира!

Петров поднял руку.

Но автобус не остановился. Он был загружен под завязку и проскочил остановку на полном ходу, даже не заметив, что там стоит какой-то Петров со своими мыслями.

Петров погрозил ему вслед кулаком. Он понял, что вот как раз этот-то автобус и запланирован, но не запланирована его, Петрова, посадка. И теперь, чтобы хоть как-то остаться человеком, он должен сам что-то предпринять.

"А что я могу сделать?
– подумал Петров обреченно. Ждать следующего? А если и он не запланирован? Что, так и подохну на этой остановке?.."

Он вдруг сорвался с места и бросился вслед за автобусом.

– Ты, куда?
– крикнул Виктор и побежал следом. Петров на ходу оглянулся.