Чтение онлайн

Сестры очень предупредительно пошли навстречу моему желанию и отлично устроили их, отведя им целую комнату, которая у них пустовала. Таким образом я был совершенно покоен за них, они были окружены и лаской и заботой, приезжая ко мне, когда у меня было свободное время.

Получив депешу об их приезде, я поехал в автомобиле на ст. Замирье в верстах 20 от нас, встретил их и отвез в Богодуховский отряд. Встреча была необыкновенно радостная. Они провели, таким образом, неделю. Каждый день приезжали ко мне или я приезжали к ним, как только я бывал свободен. Чины моего штаба во главе с начальником штаба оказывали им большое внимание, они несколько раз то обедали, то ужинали у нас, раз в штабе устроили вечеринку с танцами, пригласив сестер двух наших отрядов, слушали музыку и пение наших сибиряков-стрелков. Особенно хороши были песенники 27-го полка, пели они исключительно сибирские песни, полные грусти, тоски, но чрезвычайно музыкальные.

Один раз я был с ними в 28-м полку у обедни. Полк этот стоял в резерве в лесу, но очень близко от позиции в 1 1/2 -2 верстах, был чудный день, походная церковь была сооружена очень красиво из еловых и сосновых ветвей, священник служил очень благоговейно, хор певчих пел безукоризненно. Весь полк был выстроен покоем среди деревьев. Шла обедня, а невдалеке слышны были разрывы снарядов, несколько шрапнелей разорвались над лесом и в довершение всего над нами реяли немецкие аэропланы. Эта обедня при такой обстановке произвела на меня особенное впечатление. После обедни я обратился к полку с несколькими словами напутствия, т. к. им предстояло в этот день сменить, на весьма серьезной позиции, 25-й полк.

25 августа этот полк, отошедший в резерв, праздновал свой полковой праздник. Был молебен и парад, на котором присутствовали Рагоза и командир корпуса генерал Трофимов. Парад сошел блестяще, по окончании его в офицерском собрании состоялся завтрак, сопровождаемый целым рядом состава.

Накануне этого дня мы получили приказ главнокомандующего фронтом Эверта, отданный им 22 августа, накануне годовщины принятия государем на себя Верховного командования:

«Завтра 23-го августа истекает годовщина с того исторического дня, когда государь император с твердой верой в милость Божию и непоколебимой уверенностью в свои войска и в конечной победе соизволил принять на себя предводительствование всеми сухопутными и морскими вооруженными силами, находящимися на театре военных действий, призывая всех нас исполнить наш святой долг защиты родины до конца и не посрамить земли Русской, вступив в Верховное командование. Его величество принес с собой счастье своим доблестным и верным войскам, минувший год ознаменовался решительным переходом успеха на нашу сторону и целым рядом блестящих побед над врагом.

Приказываю отслужить завтра в частях вверенной вам армии молебствия, призывая Божие благословение на горячо любимого нашего августейшего Верховного главнокомандующего вознося Господу Богу горячие благодарения за дарованные нам под мудрым водительством его императорского величества победы и моля о ниспослании нам конечного одоления над врагом. Государю же нашему и его августейшей семье здравия и сил на многие лета и счастья видеть Россию возвеличенной и процветающей под державным скипетром его величества. Приказ этот прочесть во всех частях и командах. Эверт».

Мои оставались до 2 сентября, навещая меня ежедневно, я их возил то в какой-нибудь полк, то на батарею, побывали и на наблюдательном пункте, осматривая немецкое расположение. Кроме того, т. к. моя сестра в течение целого ряда лет работавшая по Красному Кресту очень интересовалась постановкой лечебного дела, то мы посетили и лазареты нашей дивизии, а затем она уже без меня побывала и в двух лазаретах своих общин, Евгениевской и Александринской, попечительницей коих она состояла.

Время до 2 сентября прошло быстро и незаметно, с грустью я с ними расстался. Испросив разрешение на отлучку в Минск, куда мне необходимо было проехать по делам для дивизии по части снаряжения, я выехал вместе с ними на автомобиле прямо до Минска и устроил их в прямом вагоне на Петроград.

Проводив их, я пробыл в Минске два дня. За это время я успел справиться довольно удачно со всеми делами для дивизии, был в штабе фронта, являлся генералу Эверту и сделал еще несколько визитов. Все были удивительно любезны и предупредительны. Заехал я и в госпиталь Евгениевской общины, где главным врачом состоял Н. И. Раевский [468] , очень хороший хирург, я с ним был давно знаком, будучи очень близок с семьей его жены, он мне в подробности показал весь свой лазарет, от которого я не мог не остаться в восторге; меня поразила не только безукоризненная чистота, но и все устройство, согласно последним указаниям науки.

Ha другое утро, в 10 час. я выехал обратно с одним из офицеров штаба 7-й дивизии Губановым [469] и, заехав по дороге к командиру корпуса, вернулся к себе в Юревичи.

В это время на фронте все чаще и чаще стали повторяться случаи заболевания цингой, эта болезнь, сама по себе не заразная, сделалась эпидемической и вырывала из строя здоровенных людей. Издавались всевозможные приказы, принимались соответствующие меры, но болезнь упорно держалась.

30 августа мною был отдан следующий приказ:

«Ввиду непрекращающихся заболеваний цингой подтверждаю к неуклонному и точному руководству приказ главнокомандующего армиями Западного фронта от 7-го августа сего года за № 148. Во исполнение сего приказываю:

1) Цинготных больных, требующих продолжительного лечения, немедленно эвакуировать в тыловой госпиталь, направив их через эвакуационный пункт в Осиповичах, больных из Александринского подвижного лазарета отправлять по узкоколейке, для чего главному врачу означенного лазарета потребовать подвижной состав к д. Сбытень. Дивизионному врачу оказать содействие, больных из дивизионных лазаретов присоединить также к означенным больным Александринского лазарета и отправить по узкоколейке, доставив их на ст. Сбытень к моменту отхода поезда.

2) До ст. Сбытень доставить в двуколках транспорта или Богодуховского отряда. Больных, не требующих продолжительного лечения и слабосильных, предрасположенных к заболеванию, выделить из полков и снабдив их аттестатами к утру l-го сентября сосредоточить в сел. Бол. Жуховичи. Начальникам хозяйственных частей 26-го и 28-го полков озаботиться приготовлением для них пищи: 26-й полк для стрелков 26-го и 27-го, и 28-й полк для стрелков 25-го и 28-го полков. После обеда направить их всех командой в Оюцевичи в устроенную для сего распоряжением Красного Креста армии санаторию в лесу между Оюцевичами и Симоково. Для слабых больных иметь при следовании команды 5 двуколок транспорта.

Командиру 28-го полка назначить одного опытного офицера для наблюдения за командной слабосильных в санатории и ведения с ними занятий и бесед, а командиру 27-го полка в помощь означенному офицеру назначить 2-х младших офицеров.

Означенным трем офицерам явиться 1-го сентября к 9 часам утра в с. Бол. Жуховичи к начальнику гарнизона и принять от него команду.

В санатории ежедневно вести строевые занятия со стрелками не менее 2-х часов.

Дивизионному врачу обратить особое внимание на соблюдение в частях дивизии пункта 7-го приказа главнокомандующего за № 148. Командирам полков в местах расположения резервов озаботиться приведением в порядок землянок, а где нужно и постройкой новых, дабы, ввиду наступивших холодных осенних дождливых дней, можно было бы всех стрелков разместить в землянках. Дивизионному врачу произвести осмотр всех землянок в санитарном отношении.

Только постепенной заботой и вниманием и дружной работой как строевого начальства, так и врачебного надзора можно в корне пресечь печальное и недопустимое явление распространения цинги».

Но на другой день я получил от командира корпуса распоряжение временно приостановить его выполнением, т. к. Красным Крестом устраивается специальная санатория для такого рода больных при дер. Оюцевичи.

Между тем оказалось, что полки выполнили мое распоряжение уже 31 августа и потому отмены получить не успели. Это вызвало мой следующий приказ: