Восприятие Яна
Шрифт:
— И несмотря на то, что федерация Лионаофициально имеет симметричный конституционно-правовой статус, наверняка все вы понимаете, что главенствующей является Центральная Республика. Думаю, из названия многое и так понятно, хе-хе, — монотонный голос профессора действовал на Дану как снотворное, теперь придется привыкать к новому ритму жизни, работа-учеба-дом.
Лира принялась тыкать Дану ручкой в плечо, но она сохраняла хладнокровие в надежде, что это когда-нибудь прекратится.
— Ай, ты чего?! — на сей раз в плечо воткнулось что-то очень острое, Дана не выдержала и резко повернулась. Но увидела лишь, как Лира сидит в другом конце аудитории и общается с одной из студенток (наверняка насчет вечеринки), а место, на котором она только что сидела, пустовало.
Странно…
Дана в замешательстве оглянулась по сторонам, но студенты внушали доверие. Девушка повернулась обратно.
— Вы меня слушаете, девушка? — Перед Даной стоял преподаватель истории, но выглядел иначе. Его кожа была белой как мрамор, костюм изорван и потрепан, его глаза не имели ничего общего с человеческими. Беловато-красные радужки с белыми зрачками светились в провалах глазниц. Дана широко раскрыла глаза и вжалась в спинку стула. — Как же вы исцелите всех, если не слушаете меня? — он, или оно, обвел неестественным движением руки всю аудиторию, не отводя взгляда от девушки.
Дана невольно осмотрелась. Комната аудитория стала мрачной, но угадывались соседние парты и студенты, сидящие за ними, а точнее, похожие на умирающих в мучениях люди. Они тянулись руками к девушке. Один, тот, что сидел ближе, случайно содрал со своего лица кусок кожи, на стол с булькающим звуком плюхнулся гной, смешанный с кровью. Сосед по столу принялся недоуменно рассматривать злополучный лоскут кожи с остатками размякшей плоти на нем. Дану вырвало, от испуга даже не заметив этого, толкнувшись ногой о пол, она резко отстранилась от мерзкого соседа и упала вместе со стулом.
— А-а! Фу-у, она на меня блеванула! — соседка по столу справа от Даны вопила и беспомощно трясла руками, брезгуя прикоснуться к себе, и сама содрогалась в рвотных позывах. Дана лежала на полу без сознания.
***
Очнулась девушка в палате Военного госпиталя. Она резко открыла глаза, похоже, ей только что снился кошмар, но она не помнила его. Солнечный свет пробивался сквозь жалюзи, было прохладно и уютно, голубые стены выглядели совсем по-больничному, но успокаивали. Рядом с кроватью стояла медсестра, вешая полотенце на её спинку, она заметила, как Дана открыла глаза.
— А что, восемь утра, ты на работе без опоздания, молоде-ец! — медсестра улыбалась все той же доброй улыбкой. — Сегодня у тебя отгул, на второй же рабочий день, ха-ха. Терапевт сказал, что ты схлопотала тепловой удар, пролежала без сознания несколько часов, а потом просто спала. Он зайдет попозже. Лежи, отдыхай и ни о чем не думай. Сегодня отоспишься, завтра приступишь к работе — не переживай.
Дана не проронила ни слова и дождалась, пока медсестра выйдет из палаты. Теперь опасение превратилось в отчаяние. Она понимала, что это были видения, и они связаны между собой. До прошлого года наркотики девушка не употребляла, да и с тех пор ни разу. Выпивала редко, таблетки, за исключением антигистаминных, не принимала. Ей на ум пришла книга, написанная еще до войны, о человеке, который столкнулся с древними подводными божествами и их последователями; он находился в состоянии, близком к безумию, его сознание отказывалось верить в увиденное, но первобытное чувство, подсказывало: всё происходящее правда. Дана испытывала нечто похожее — увиденное имеет смысл, и оно реально.
«Вылечи их», — эти слова ворошили слежавшиеся пласты памяти. Дана вспомнила детство. Ей было около семи, у неё был маленький котенок по имени Персик. Девочка назвала котенка Персей в честь сказочного персонажа, о котором читала в книге; но из-за розоватой шерсти все стали называть его Персиком. Однажды котенок выпал из окна, а жила семья в квартире на 5-м этаже. Когда мама Даны принесла котика домой с улицы, он едва дышал и истекал кровью. Родители даже не стали ездить к ветеринару, судьба животного была очевидна. Дана горько плакала и держала питомца на руках, прося взглядом помощи у родителей. Но мама объяснила, что Персика придётся похоронить.
Первое знакомство Даны со смертью. Тягучее и холодное чувство в животе. Страх того, что все близкие, да и она сама, когда-то могут умереть. Она отказывалась верить. Вскоре Персик перестал дышать. Его глаза всё время были зарыты, а шерстка больше не вздымалась. Дана одна вышла во двор, расковыряла совочком ямку рядом с георгинами и уже хотела завернуть крохотное животное в саван из белого носового платка. Тогда маленькая девочка вдруг представила, как Персик встает и бежит, а её руки согревает тепло. Фантазия казалась такой реальной, что она вознесла руки над котенком. Внезапно они наполнились жаром. Через несколько мгновений перед счастливыми глазами Даны лежал пушистый друг с розовым носиком, который мурлыкал и играл с её длинными косичками. Родители не могли поверить в чудесное исцеление, они решили, что Персик просто был без сознания, а потом пришел в себя. Маленькая Дана от радости забыла про тепло в руках, пока это не повторилось снова.
Спустя несколько лет Дана с сестрой прогуливались по заброшенному поселку недалеко от реки, в нескольких километрах от их дома. Девочек привлек полусгоревший дом — они захотели исследовать его. Когда они подходили к дому, под ногами Марты надломились гнилые доски, и она упала в погреб. В яме был лишь мусор: ржавые гвозди и разбитые бутылки. Марта закричала, она вся изрезалась стеклами, и её нога неестественно вывернулась. Дана вытащила сестру с помощью крепкой ветки. Потом, тяжело дыша от страха, она взяла руки Марты в свои, и внезапно почувствовала обжигающее тепло в ладонях. Марта пыталась вырваться, но Дана не отпускала. Раны сестры затянулись, сломанная нога тут же срослась. Дана взяла с неё обещание, что та никому ничего не расскажет.
Но дар покинул её, после других событий. Первый случай произошел в десять лет. Отец Даны пришел с работы пьяным. Он кричал что-то о своём начальстве и о том, что они ещё приползут за ним на коленях. Он пил весь вечер, а домочадцы боялись его всё больше. Жена пыталась успокоить его, а затем отбирала выпивку, после чего он избил её. От увиденного, внутри Даны словно что-то надорвалось. Насилие, войны, убийства: человеческая жестокость отбирала у неё дар исцеления. Точку поставило убийство матери. Дана больше не ощущала в себе ни дара, ни любви к этому миру и людям.
Динамик над дверью палаты закряхтел, испугав Дану:
— Просим всех пациентов оставаться в палатах, двери будут автоматически заперты, — произнес голос робота. Щелкнул дверной замок. Дана вскочила с постели.
Что происходит?
Скрутило живот. Страх сковывал дыхание и парализовал. Вокруг была тишина. Вдруг дверная ручка дернулась: кто-то пытался открыть дверь. Пульс Даны зашкаливал, голова кружилась.
Снова видение? Это просто видение?
В дверь сильно, но глухо ударили. Она распахнулась, и замок буквально разодрал раму, в стороны разлетелись щепки. В палату ворвался молодой парень. Его глаза были налиты кровью. Он медленно подошёл. Обнажив в гадкой улыбке искрошившиеся зубы, он бросил в лицо Даны кулак.
— А ты сладенькая, — Дана очнулась от прикосновения чего-то влажного к шее, оказалось, это язык, вслед за которым по шее скользила щетина парня. Зловоние из его рта было невыносимо. Жутко болела голова и в особенности челюсть. От головокружения тошнило. Дана задергалась в панике, но руки и ноги были связаны простынями, а сама она лежала на столе животом вниз с повернутым на бок лицом и кляпом во рту. Она пыталась кричать, но кроме «М-м-м-м-м» ничего не выходило.