Восстание проклятых
Шрифт:
«Я не могу вам сказать. Меня сковывает клятва ордену!».
Слова Алейо эхом блуждали в моём сознании.
«С вами обошлись бесчестно и ужасно…».
«Они всё обо мне знают, — думал я, подгоняя кобылу, мчась не разбирая дороги. — Даже Алейо знает, что-то такое, что не в силах сказать… Но это гложет его, точит словно червь. Какая-то ужасная и мерзкая тайна».
У меня не было времени обстоятельно всё обдумать. Известие о войне застало всех нас врасплох. И всё-таки одна деталь то и дело всплывала в голове. Она терзала меня многие месяцы.
«Был извозчик!».
Теперь это казалось настолько давнишними делами, будто случившимися в другой жизни. Но образы оставались живыми, я всё помнил очень точно, воссоздавая их в памяти по малейшему зову.
«Когда меня везли к некроманту, под предлогом инициации в орден Пера и Луны, а на самом деле заманили в логово вампира, был извозчик! Он исчез, когда я вернулся после победы над некромантом. Растворился, словно и не было. Но он был!».
Я рычал от злости на собственную близорукость. Единственный человек, который мог что-то знать, ускользнул, будто его не существовало. Я отбросил мысли о нём, даже не задумываясь, как много он значит.
«Был извозчик! Он не привёл помощь, услышав выстрелы, хотя мог. Куда он отправился? К кому? О чём сообщить? — беззвучно кричал я себе. — Всё, что говорил Маркус — полуправда. Исковерканная, подчищенная правда, обеляющая их орден правда, в которой всё складно, кроме одного… Был извозчик! Алейо не зря сорвался. Он говорил о чести рыцаря, которая велит ему быть откровенным со мной. Так… не он ли был этим самым извозчиком, который сперва отвёз меня к некроманту, а затем передал кому надо сообщение о том, что особняк Веленских без охраны. Нет… Не может быть… Или может? Но зачем?!».
Я не мог ответить на большинство собственных вопросов. Я знал, что виновна в смерти Агаты лишь одна фигура — Ольга Хшанская. Правда, она сама в этом призналась лишь в письме, которое могло быть подмётным.
Кобыла скакала, подгоняемая седоком, раннее утро сменил день, а за ним пришёл вечер. Я едва не загнал несчастное животное, наконец повстречав почтовую станцию, где сменил скакуна. Хозяин артачился, не желая отдавать мне лошадь.
— Война! Лошади только для срочных депеш! — сказал он.
Я молча достал пистолет, позаимствованный в оружейной Влада, приставил дуло к его лицу и переспросил. К своему счастью, станционный смотритель тотчас решил отказаться от предыдущих слов. Я снова пустился в путь, гадая, донесёт, ли он на меня.
«Наверное, донесёт, — решил я, поразмыслив. — Нужно действовать осмотрительнее. У меня и так сложная задача. Но чёрта с два, как же мне всё это надоело!».
Ветер насвистывал в ушах, а лицо секли редкие капли ледяного дождя. Я мчался в ночи, вороша в голове мысли, от которых хотелось кричать.
«Когда я стал таким? — размышлял какой-то другой Яровицын, совершенно новый, циничный и лживый до мозга костей. — Я едва не братался с Владом, но врал ему в лицо. Я не имею ни одной проверенной улики, чтобы обвинять Маркуса, но почти его ненавижу. Я убеждал их, что хочу остановить вторжение проклятых в мир живых… И я же собираюсь его поддержать и приблизить. Передо мной нет ничего, кроме тьмы. Впереди только смерть, которую несут такие, как мы. Зачем выпускать это в мир? Ради Агаты? А что, если это вовсе не она? Заткнись, трус! Как ты можешь сомневаться в ней?! Хотя, кто сказал, что это сомнения в ней, а не в себе? Она же Мытея. Очищающая, прощающая, ведущая к свету. Убийца, что прокладывает ей путь — вот, кто худшая тварь и раб. Чей? Её? Дулкруда? Марионетка неизвестных сил? Ох, как же сложно. Как страшно и одиноко, вот так… Без единого союзника на всём свете. И всё-таки я сделаю это. Просто потому, что не могу иначе. Я обязан сделать всё, чтобы возвращение Агаты стало возможным. Не знаю, как это свершится. Кем станет она здесь… Но я заставлю себя смотреть от начала и до конца, каким бы он не был».
Глава 24
Позволив вине заставить себя сомневаться, становишься виновным вдвойне.
Дракул-Тей не был похож на приграничный город, который вот-вот может принять удар вражеской армады, или хотя бы готовился к войне. Город жил обычной мирной жизнью. Улицы полнились народом, то тут, то там я натыкался на представления бродячих артистов, показательные выступления фехтовальщиков, мне повстречался даже кукольный театр.
«Кто нагнал сюда эту богему? — думал я. — Не уж то особый указ, ради подавления паники?».
Мне удалось проникнуть в Дракул-Тей без проблем. Ещё в пути я рассматривал разные варианты, вплоть до того, что придётся пробираться по дну реки, однако уже оказавшись в пригороде понял: никто не ждёт вторжения. Местные власти словно знали что-то не доступное для разумения Влада и жителей южных провинций. Трое суток в пути остались за плечами. Я прибыл в Дракул-Тей и не узнавал город и людей. Всё здесь мне казалось насмешкой над печальными, а то и роковыми грядущими событиями.
«Влад сказал, что бояре Халивии хотят капитулировать. Судя по тому, что я вижу, здесь никто не ожидает продолжения экспансии сонамцев на соседей. Может, Поларния уже сговорилась с врагом и ждёт, пока тот сам заберёт то, что ему причитается по некому пакту? Халивию опять поделили?».
Я остановился на дешёвеньком постоялом дворе на окраине. Влад снабдил меня деньгами, но не имело смысла шиковать и лезть на рожон, выбирая место слишком близко к центру. Безусловно, меня ещё искали. Побег из тюрьмы временного содержания, с сопутствующим убийством охраны забудется не скоро. Я не исключал, что подобный случай мог стать единичным за долгие годы, а потому осторожничал. К тому же мне совершенно не улыбалось повстречаться с инквизицией.
«Раз на их службе есть Серые братья, то наверняка найдутся среди них и некроманты, что могут меня разглядеть в ночи».
Это стало одной из причин, почему я сам каждую ночь вглядывался во тьму засыпающего Дракул-Тей. Как и прежде, мне на глаза попадалось множество тёмных жителей древней столицы. Больше всего поражало не то, что их не изгоняет инквизиция, а то, что в одном месте собралось столько неупокоенных духов и сущностей. Что-то манило их сюда… тёмные воды реки или что-то иное, недоступное даже мне. Я не думал об этом, не пытаясь гадать, не задаваясь излишними вопросами, а только смотрел на ночной город, с каждым закатом выходя на поиски одной сущности.
Прошло ещё три дня, прежде, чем она показалась мне. Я догадывался, что она давно заметила меня, но не хотела являться. Две ночи к ряду ничего не происходило. Но на третью я ощутил странное присутствие, будто кто-то глядел мне в затылок, но стоило обернуться, неизвестный оказывался вне досягаемости. Я ощущал чужое дыхание на шее, вдыхал запах тины и рыбы, но оставался один в комнате. Наконец, она решилась.
Было темно. В комнате не горела лампада, окно плотно закрыто. Раздался странный звук, будто кто-то скрёб по дереву острыми когтями. Проржавевшие петли на двери застонали, но чья-то лёгкая рука заставила звук стихнуть. Я сидел на постели, закрыв глаза, и наблюдая внутренним зрением приближающееся ко мне мерцание. Оно казалось знакомым, но изменившимся.