Чтение онлайн

…Алексей Палеолог долго стоял у дверей василевса, не смея войти к нему с сообщением о падении Галаты. Наконец вошел. Василевс выслушал его с отсутствующим выражением лица, взглянул на него, будто видел впервые, и отчетливо произнес:

— Смерть еще не пришла за мной, но она ходит где-то рядом.

Алексей Ангел возвел глаза к небу, произнося молитву, затем, тихо, чуть слышно, спросил:

— Есть ли вести от Феодора Ласкариса?

— Пока нет. Но мы и без него справимся, твоя светлость.

— Должны справиться, севастократор, если хотим жить, — сказал василевс и замолчал, покачивая головой.

— Какие будут приказания, твоя светлость?

— Нападайте! Нападайте! Не давайте антихристам покоя! — сказал вяло император. — Идите! Нападайте!

Палеолог вышел с тяжелым чувством. Император пал духом. А ему бы сейчас не отчаиваться, а вдохновлять воинов на битву с железными рыцарями, которые запрудили своими кораблями весь залив и уже готовят штурмовые лестницы. Они озлоблены против города Константина, особенно дож Венеции Дандоло. Скупец никогда не прощает скупцу. В свое время император ромеев Мануил задолжал Венеции двести мин золота [131] , но Алексей Ангел отказался их уплатить. Сейчас венецианцы пришли, чтобы взять это золото силой. Василевс до сих пор всех побеждал, победил он Иванко и родопскую мышь Иоанна Спиридонаки. Но сегодня по ту сторону стен стояли не оборванные конепасы, а могучая армада со стенобитными машинами, камнеметами, подвижными лестницами и башнями, с неисчислимым флотом.

Алексей Палеолог свернул в узкую улочку, поднялся на стену. Наемные императорские воины — разный люд без роду и племени — стояли, опершись на копья, и всматривались в даль, где пылали костры рыцарей. О чем они думали, где бродили их мысли? Верили ли они в то, что удержат город, или заранее обрекли его на огонь, а жителей — на истребление и плен? Скряга-император платил им регулярно, и они должны защищать его до последней капли крови. Сдержат ли они клятву, данную василевсу и богу?

Эти люди, замкнутые и молчаливые, как придорожные камни, пугали севастократора Алексея Палеолога…

На четвертый день после взятия Галаты крестоносцы продвинулись вдоль берега и остановились напротив знаменитого Влахернского дворца императора. Они обнесли свой лагерь высоким деревянным частоколом, который затруднял действия ромейского войска, ежедневно нападавшего на лагерь. К тому же арбалетчики и пращники каждый раз наносили ромеям большой урон.

Войско крестоносцев осаждало только одни ворота, оно не могло окружить весь город и закрыть доступ в него со стороны суши. Поэтому Алексей Палеолог совершал частые вылазки и нападал на отряды рыцарей, отправлявшиеся на поиски провианта. Эти стычки бывали упорными и кровопролитными. Затем ромеи обычно отступали, а разъяренные рыцари бросались в погоню и в конце концов оказывались под каменным дождем, обрушивавшимся на них со стен города, многие здесь сложили головы.

Севастократор радовался этим маленьким победам и спешил уведомить о них василевса. Но вскоре крестоносцы, подтянув все силы, начали серьезный штурм города. Камнеметы сыпали смертоносные снаряды. Стенобитные орудия все ближе и ближе продвигались ко рву. Воины тащили к стенам города штурмовые лестницы. И рыцарям все же удалось захватить одну стену. Туда был направлен отряд императорских наемников, и они сбросили крестоносцев вниз. Пятнадцать знатных рыцарей погибло, двоих ромеи взяли в плен. Во время боя стоял такой рев, словно разверзлась земля и закипело море.

Палеолог поспешил обрадовать василевса вестью о том, что вражеский штурм отбит. В качестве боевых трофеев он захватил с собой двух взятых в плен рыцарей-франков.

— Вы поднялись на стену, и вас взяли там в плен? — спросил василевс.

— И нас взяли в плен, твое благородие…

Император довольно усмехнулся. Но тут в покои василевса влетел гонец со страшным известием: крестоносцы снова захватили несколько башен на крепостных стенах.

Усмешка сошла с лица василевса, он вскочил.

— Все живое — на стены! Остановить их во что бы то ни стало! Я сам выйду к войскам… — И, задохнувшись от ярости, тяжело осел на трон.

Вести преодолевали долгий путь, прежде чем достичь Тырново. Но вот гонцы донесли Калояну: ромейские войска, занявшие Просек после гибели Добромира Хриза, уходят и держат путь на Константинополь. Он тотчас распорядился, чтобы Цузмен отправился в Просек и занял его.

Все происходило так естественно, что вряд ли кто мог догадаться об истинных причинах удаления из Тырново шурина, брата жены. Царица Целгуба долго не могла распрощаться со своим братом. Чтобы прекратить затянувшееся прощание, Калоян грубо одернул ее. Куманка покорно отошла, но царь уловил злые искорки в ее глазах. В жилах ее текла непокорная, степная кровь, царь много раз хватался за кнут, чтобы укротить нрав жены. Но, конечно, ни разу не ударил.

Целгуба люто ненавидела его сына Вифлеема. Это был плод его первой любви. Мать Вифлеема, латинянка, умерла, не успев стать законной женой Калояна. А если бы не умерла, Калоян вряд ли женился бы на куманке. Вифлеем рос пугливым и молчаливым. Брань Целгубы обычно загоняла его в какой-нибудь темный уголок Царевца, и он тихонько плакал там от несправедливой обиды. Какие только слова не сыпала злая мачеха на его голову: выродок, глупый парик, чужое семя… Иногда малыш искал защиты у отца. В глазах Вифлеема царь видел молчаливую, но искреннюю сыновнюю любовь.

Когда Вифлеем подрос, Калоян решил отправить его в Рим, изучать латынь. Царю нужен был верный человек, который вел бы его переписку с папой. Помимо всего, сын посмотрит мир, научится тому, чего не знают здешние люди. Но не превратится ли Вифлеем таким образом в заложника святого отца? И не станет ли папа, играя на родственных чувствах, диктовать Калояну свои условия?

Опасения эти имели основание, но, поразмыслив так и этак, Калоян все-таки отдал сына под защиту папы. Царь долго смотрел в ту сторону, куда увезла сына золоченая повозка, и вздохнул: по крайней мере, он не услышит теперь ее злого голоса. Калоян и в мыслях не назвал имени своей жены. Он женился не по влечению сердца и за долгие годы совместной жизни так и не привык к Целгубе. Его раздражали ее многочисленные родственники, досаждавшие различными просьбами, особенно Цузмен. Как хорошо, что он отправил его в Просек. Пусть защищает крепость, а не шушукается тут с Борилом.

Борил стал посмешищем всего двора по той причине, что давно и безуспешно искал себе жену, главным достоинством которой было бы богатство. Однажды обратился он к царю с просьбой найти ему в жены какую-нибудь чужеземную принцессу. Калоян усмехнулся:

— Все прочее я тебе дал, осталось немного: жену найти.

— Такой женитьбой мы приумножим силу нашего государства.

— Когда мы завоюем страну, где живет эта принцесса, тогда и приумножим силу нашего государства, — сказал Калоян.

Борил стиснул зубы. Понял — царь издевается над ним.

Гонцы сообщили, почему ромеи оставили крепость Просек: Царьград — в осаде, на помощь ему и двинулись войска из Просека.

Царьград — в осаде и, по всей видимости, падет, и надо, размышлял Калоян, показать свое расположение крестоносцам. Но когда падет Константинополь, он перейдет Хем и вернет болгарам все земли царя Симеона. Пока победители и побежденные в Царьграде наладят свои отношения, Калоян сумеет взять свое. А дерево, пустившее глубокие корни, выкорчевать трудно. Хорошо, что он отправил Цузмена в Просек.