Чтение онлайн

Аврора еще некоторое время остается рядом с ним, дабы убедиться, что Платон выживет и не умрет до утра, а после выносит из своей спальни одеяло и укрывает.

– Ну вот, – тихо шепчет она, снова усаживаясь рядом и смотря на отражение лампочки в оконном стекле, – а если бы не я, где б ты был? Мокнул под дождем, хрипел на скамеечке, плечо вон выбито, нос хотя бы не сломан. И кому ты что доказал? Все вы сильные и независимые, а умирать никому не хочется. Знаешь что самое страшное? Мое благородство ничего не стоит, я просто труслива, – тут она оборачивается к Платону и, взяв край одеяла, смахивает испарину с его лба и висков. – Но с тобой все будет в порядке. Я помогу тебе. Нужно делать добрые вещи, Платон. Тогда есть хоть какой-то смысл выживать. Может если мы начнем помогать друг другу, война и закончится.

Аврора замолкает и в тишине слушает его тяжелое дыхание. Она думает о брате, которого раньше так же выхаживала после тяжелых и неудачных боев и поджимает губы, старательно не позволяя себе слез. Нельзя. Брат сказал ей быть сильной, а быть сильной значит перестать жалеть себя.

Рывком поднимаясь на ноги, Аврора, уходит в ванную. Там смывает кровь с ладоней, шеи и правой щеки, Платон мотал головой, пока она волокла его в корпус, расчесывает влажные после дождя волосы и готовится ко сну. Перед тем как уйти к себе, Аврора еще раз проверяет Платона, она боится что у него есть внутренние травмы, которые невидны и за ночь его состояние ухудшится на столько, что ничего уже нельзя будет исправить.

Ночь проходит быстро. Пару раз Аврора просыпается, чтобы сменить холодный компресс на лице Платона, но в целом все выглядит неплохо. Он не мечется в бреду, не стонет в полусне. Утром она с трудом поднимается вовремя из-за ночных хождений, едва успевает собраться, прежде чем раздастся сигнал к подъему, и выскочить из квартиры. Напоследок перед уходом она проверяет Платона на диване, долго пытается определить есть ли у него жар, положив ладонь на горячий лоб. На всякий случай оставляет ему стакан воды рядом с диваном и сбегает из квартиры буквально за секунду до звонка.

Она высиживает пару занятий и отпрашивается в туалет, чтобы забежать к себе, пока большая часть учеников в классах. Аврора торопливо проходит по коридорам, заскакивает в санчасть, выпрашивает таблетку, сославшись на женские недомогания, и почти влетает в квартирку.

Платон сидит на полу возле дивана, явно упав, когда пытался встать. Его голова запрокинута и лежит на мягкой подушке. На лбу пот.

– Не умирай, я тебя спасу! – весело говорит Аврора, хорохорясь для вида, и пробегает к себе в комнату, подхватывая на ходу пустой стакан.

Платон морщится от ее звонкого, громкого голоса, как от зубной боли. Она копошится у себя в спальне, что-то ищет, забегает в ванную, перескакивает разбросанные вещи, будто резиновый мячик, легко отталкиваясь от пола, и сует ему в лицо руку с таблеткой на ладони, в другой она держит стакан уже с водой.

– Что это? – хрипло выдыхает он.

– Обезболивающее, – все так же весело говорит Аврора. Ее дыхание немного сбито, из-за этого она будто сглатывает некоторые буквы.

– Откуда? – Платон берет у нее таблетку и закидывает в рот. Аврора подносит стакан к его губам и, мягко поддерживая голову, помогает выпить. Он терпеливо позволяет. Она может оценить, насколько сложно ему принимать помощь.

– Я же девочка, мне иногда выдают.

– Фу, – кривится Платон и выворачивается из-под ее рук.

– Ты сам спросил, – Она кладет на диван небольшую шкатулку и достает из собственной аптечки вату и маленький флакон перекиси водорода. Все свои запасы она раздобыла пока еще здесь был брат. Привычным движением она переворачивает бутылек, чтобы намочить клочок ватки. – Давай-ка обратно на диван или, может, ляжешь на кровать, если сможешь добраться?

– Подожди, пока таблетка подействует, – хрипло просит он.

– У меня нет времени, Платон, – теряя всю веселость, Аврора склоняется к нему и осторожно обрабатывает рассечение на носу, легко прикасаясь ватой с антисептиком. – Скоро звонок, мне нужно уйти заранее.

Платон молчит, он не просит ее задержаться и пропустить урок. Немыслимое дело признаться в собственной слабости, а покуда она сама считает, что должна о нем заботиться, его эго спокойно. Платон закрывает глаза, потому что лицо Авроры слишком близко к его лицу. От нее веет прохладой и свежестью, сам себя Платон ощущает как из помойной ямы. Вчерашняя кровь все еще отдает привкусом во рту, грязная одежда пахнет мокрой псиной и чем-то еще, таким же вонючим и въедливым.

Аврора вдруг останавливается и отодвигается от него, так что Платон замечает это даже с закрытыми глазами. Он с трудом поднимает тяжелые веки и внимательно смотрит на нее, ожидая чего-то.

– Ладно, давай так, – она кидает вату на пол и усаживается поудобней. – Этот час я пропущу. Мы дождемся, пока боль спадет, переложим тебя на кровать, я помогу переодеться. Может тебе нужно в ванную…, – после короткой паузы добавляет она. – Придумаю что-нибудь с комендантским часом. И по-хорошему тебе бы к врачу.

– Я и сам смогу…

– Ой, замолчи, – неожиданно почти выкрикивает она и, поднимаясь, уходит в ванную. Он не может не понимать, что ей тоже трудно. И страшно. Это совсем не так, как когда ты просто прыгаешь в пекло, думая, что сможешь кого-то спасти. А сейчас ей страшно все время, пока у Платона закрыты глаза, она настолько боится, что он перестанет дышать, что иногда забывает дышать сама.

В ванной она умывается холодной водой и, глядя в зеркало, доказывая что-то самой себе, кричит:

– Если ты хочешь, чтобы кто-то другой был здесь, скажи, я не расстроюсь, – и она брызгает водой с кончиков пальцев в свое отражение. – Кто-то же наверняка тебя уже не раз выхаживал после неудачных боев, – сняв с крючка полотенце, Аврора промокает лицо и руки и снова выходит в комнату. – Напишем записку, я подложу куда скажешь, сама уйду на пару дней в общие спальни. Что ты говоришь? Я не слышу.

– Говорю, не надо никого. Я могу сам.

– Сам ты не можешь, – жестоко заявляет Аврора. – У тебя может быть сломано ребро, оно проткнет легкое, и ты захлебнешься кровью. Или еще какое-нибудь внутреннее повреждение, вроде разрыва селезенки или отмирающей почки. Тебе нужен врач, я не буду сидеть и смотреть, как ты умираешь.

– Не смотри.

– Что ты там говоришь?!

– Я не умираю.

– Откуда ты знаешь? – Аврора снова садится рядом с ним и влажным полотенцем пытается убрать застывшую кровь с его волос. – Тебя сильно избили.

– Не трусь. Это не в первый раз. Я живучий.

– Черт бы вас всех побрал, тараканов, – одними губами шепчет Аврора, и это почему-то жутко веселит Платона. – Тебе смешно? Я волокла тебя вчера три этажа, не спала всю ночь, пропускаю уроки, а тебе смешно? Серьезно? Хватит!