Чтение онлайн

– Конечно, правитель.

Ветер снова переменился, и их голоса стихли вдали. Эйла поймала себя на том, что наклоняется вперёд, почти утыкаясь носом в морские цветы, и напрягает слух, чтобы уловить хоть что-нибудь...

– Если оставить в стороне политику, я слышал, что в вы в своих экспериментах достигли каких-то успехов. Не могли бы вы подробнее рассказать о результатах?

Кинок на мгновение замолчал, а потом она услышала его ответ:

– Пока ещё рано о чём-то говорить, правитель.

– Что ж, уверен, что, учитывая ваши знания и опыт, вы добьётесь успеха в своих начинаниях, – ответил Эзод.

О чём они говорят? О каких начинаниях?

Эзод продолжал говорить, но теперь его тон стал несколько предупреждающим:

– Быть Хранителем Сердца – великая честь, и мы должны позаботиться о том, чтобы её не запятнали, – говорил он.

Эйла моргнула. Кинок был Хранителем? А разве им позволено покидать Сердце? В этом-то и был весь смысл существования Хранителей – в жертве. Они охраняли местонахождение Сердца всю жизнь.

– Да, это честь, – согласился Кинок. – И к ней я никогда не относился легкомысленно. Как и к своей нынешней работе.

– Я и себя всегда считал стражем Сердца, – сказал Эзод как бы издалека, будто вообще не слышал Кинока. – По крайней мере, в переносном смысле. Как глава Совета, я обязан следить за тем, чтобы торговые пути были свободны и хорошо охранялись, чтобы ничего не мешало поставкам камня-сердечника. Можно сказать, я защищаю жилы этой земли.

– И Хранители вам за это вечно благодарны, правитель. Мы знаем, что Сердцу требуется так много, чтобы хранить свои секреты в безопасности, – Кинок сделал паузу. – Хотя если бы вы позволили Варну торговать через ваши границы, а не заставляли их ходить морем, стало бы намного лучше.

Хранить секреты в безопасности? Кинок, должно быть, подразумевал местонахождение Железного Сердца. У Эйлы перехватило дыхание. Будучи Хранителем, Кинок знает, где находится Железное Сердце... его точное местонахождение, как оно работает. Ему известно всё.

И он стоит всего в нескольких шагах от Эйлы.

Конечно, всем известно, что Сердце находится где-то на западе, глубоко в горах Адерос. В огромном горном хребте скрывается шахта, в которой добывают камень-сердечник: таинственный красный минерал, который, будучи измельчённым в мелкую пыль, служит питанием для автомов. По словам Роуэн, мятежники-люди много раз пытались напасть на караваны, перевозившие пыль сердечника по всей Зулле, и каждый раз это оканчивалось неудачей; они теряли десятки, иногда сотни человеческих жизней за каждый украденный драгоценный камень, отчего их попытки становились рискованными и в конечном итоге бесполезными. Запасы сердечника казались безграничными.

В том-то всё и дело: если пиявки не будут каждый день глотали пыль сердечника, они перестанут функционировать. В камне заключалась их жизненная сила. Лишить их пыли сердечника было самым простым способом их убить – даже быстрее, чем лишить человека пищи или воды. Поэтому, конечно, пыль и горы Адерос автомы охраняли тщательнее, чем что-либо ещё.

Вот почему поиски Железного Сердца стали навязчивой идеей Революции.

Ключ к восстанию, единственная информация, которую Роуэн неустанно искала с тех пор, как Эйла её знала.

И теперь разгадка находилась всего в нескольких шагах.

Это было важнее, чем любое восстание. Больше, чем любое из полнолуний Роуэн.

Сердце Эйлы затрепетало в груди, как птичьи крылья. Она не расслышала следующие слова Эзода, по-автомовски тихие, зато услышала нечто другое – шаги по мокрому камню.

Затем шорох.

Эйла подслушивала не одна.

5

Крайер давно не спала как следует и очень удивилась, проснувшись и обнаружив себя в садах несколько часов спустя. Свитки с эскизами по-прежнему лежали в рукаве. Наступила ночь, стрекотали сверчки. Она услышала голоса – вот что её разбудило. Теперь она опёрлась о ветку, стараясь не зашуршать цветами и листьями, и медленно приблизилась к источнику звука.

Это был отец.

И Кинок.

У них, по-видимому, был какой-то тайный разговор.

Крайер нахмурилась. Несмотря на все её политические устремления, ей не нравилось, как отец проводит тайные собрания или запирается в северном крыле и перетасовывает жизни и судьбы, как фигуры на шахматной доске, решая их дальнейшую участь так, словно это сады, поместья или помолвка Крайер: логично, мастерски, аккуратно предотвращая все возможные препятствия за месяцы или годы до того, как те возникнут. А теперь это – уединённый разговор с Киноком, здесь, в тёмном саду, её тайном месте, куда она приходила подумать и побыть в одиночестве.

Она не собиралась подслушивать, да и вряд ли что-либо можно было расслышать за шумом ветра и грохотом моря – но теперь, оказавшись здесь, ей стало любопытно.

– ...и я далёк от того, чтобы раскрывать подобные секреты, правитель, – сказал Кинок.

Секреты? Достаточно того, что её не допускают до работы отца – Крайер не могла смириться с мыслью, что у него есть секреты с Киноком. Отчасти она считала, что это к лучшему, что можно не слушать, о чём они говорят, но другой голос более авторитетно утверждал, что они говорят о её Ущербности. А если Киноку всё известно, и он теперь рассказывает об этом отцу?

Как тот отреагирует?

Её отдадут на прерывание?

Такое случалось и раньше – молодым автомам с Ущербными Проектами назначали досрочное прерывание. Так было ещё до правления Эзода, но это не означало, что не могло случиться снова.

Она выскользнула из-за куста морских цветов и перешла к следующему, потом к следующему, стараясь не показываться.

Отец и Кинок, повернувшись спиной, были шагах в пятидесяти-шестидесяти от неё.

Если она просто перебежит из этого ряда в следующий, возможно, ей удастся подобраться ближе. Но тогда она на секунду покажется из-за кустов. Она пригнулась и пробралась в конец цветочного ряда. Бледный лунный свет освещал ей кожу.

– ...это будет более плодотворно, чем я когда-либо надеялся, – сказал Эзод, но Крайер не расслышал его последующие слова из-за завывания морского ветра. Она наклонилась вперёд, напрягая слух.

Она стояла прямо на краю обрыва.

А потом земля вдруг выскользнула у неё из-под ног.

Доля секунды – и Крайер просто качнулась вперёд, застыв. В голове гудело – почему я потеряла равновесие, почему я соскальзываю – и затем она поняла, что неосторожно просчиталась. Под действием её веса камни ломались и соскальзывали со скалы, и она скользила вместе с ними – вниз, вниз, вниз. Она стала извиваться, пытаясь нащупать пальцами что-нибудь твёрдое, но не нашла ничего, кроме обломков камня, скользкой желтоватой травы и...

Выступа скалы. Твёрдого. Она ухватилась за него обеими руками как раз в тот момент, когда кусок скалы размером с Крайер обрушился вниз. Она услышала, как он с треском разбился о зазубренный чёрный камень, торчащий из воды, и постаралась не думать о том, что сама может с треском удариться об этот камень и разлететься вдребезги.

Такая вероятность сохранялась. Она свисала с края обрыва, и под ногами у неё был только воздух.

Эскизы Проекта выскользнули из рукава, словно запоздалая мысль, и полетели вниз, в темноту, хлопая крыльями, как птицы, пока не исчезли из виду.