Чтение онлайн

Её называли Бесплодной Королевой, но я никого не встречала столь же пустого. Ибо если кто-то хочет ребёнка, то по природе своей его сердце переполняется любовью – оно переполнено, жаждет нового сосуда, вмещающего эту любовь, подобно пролитой воде. Некоторые называют её монстром, некоторые – сумасшедшей. Если страстное желание – это безумие, тогда среди нас нет здоровых. – из личного дневника Брин, ведьмы-повитухи королевы Теи, эра 900, год 40

14

– Вы слышали о Фэй?

– Да. Слышала, у неё теперь личные покои во дворце и личная служанка, совсем как у леди.

– Не только. Сейчас она купается в роскоши, как пиявка.

– Как это произошло? Последнее, что я слышала, она сошла с ума. Бродила по коридорам, как привидение.

– Я бы убила за кусочек её торта.

– Я бы убила за её отдельную комнату.

– Я бы убила за ночь в настоящей постели.

– Интересно, как она этого добилась.

Шёпот был невыносим.

Эйла весь день их слышала: в комнатах для прислуги, в столовой, в коридорах, одна судомойка разговаривала с другой, мальчишки на кухне шептались друг с другом, когда думали, что одни. Фэй – предательница, Фэй – комнатная собачка. Эйла точно знала, кто обеспечил Фэй такие перемены в жизни, и ей очень хотелось встряхнуть её так сильно, чтобы у неё застучали зубы.

Как можно быть настолько тупой?

Она подозревала, что Крайер всего лишь пытается помочь. Но разве она ничего не замечает? Стало только хуже. Она привлекла к Фэй внимание, будто нарисовав у неё на спине яблочко мишени... и достаточно скоро мишень Крайер окажется и на спине Эйлы, если она уже не там.

Не говоря уже об этих маленьких проявлениях... чего?... доброты? Они вселяли в Эйлу неуверенность. Из-за них она уже сомневается в своих представлениях о Крайер и о пиявках вообще. Вроде как у них нет чувств, они не могут проявлять доброту. Крайер ничем не должна отличаться.

Или она всё же отличается?

Как только стемнело, остатки терпения Эйлы иссякли. Ноги болели после долгого дня работы на встрече королевы: беготни с обустройством покоев для гостей, вечерним платьем Крайер и... список можно было продолжать и дальше.

Тем не менее, выждав ещё несколько минут, пока остальные слуги уснут, она выбралась из постели, накинула пальто поверх ночной туники и направилась к двери.

Но как только она вышла наружу, на прохладный ночной воздух, то услышала, как кто-то тихо позвал её по имени изнутри:

– Эйла.

Это был Бенджи. Он выскользнул из домика для прислуги и стоял в темноте ночи. Его вьющиеся волосы отливали лунным светом, челюсть избороздили тени.

– Куда идёшь? – прошептал он. – Надеюсь, не к леди в такой час?

– Ты на что намекаешь? – Эйла резко остановилась.

– Ни на что, – Бенджи поднял руки, словно сдаваясь. – Только учти, что люди всякое болтают. Кажется, она испытывает к тебе... не знаю… какую-то нежную привязанность. По крайней мере, так говорят.

– Люди вечно болтают, Бенджи, хотя сами ничего не знают. И... нет, я не собиралась идти к Кра… к миледи. Я...

С чего начать? Так много всего произошло за день: она увидела Сторми, снова живого после стольких лет уверенности в том, что он мёртв и потерян для неё навсегда. Затем сама королева оказалась немного странной. И тревожная встреча с Фэй. И то, как Крайер весь день поглядывала на неё, когда Эйла шла всего в нескольких шагах позади, с чем-то похожим на любопытство… или даже больше.

Но как всё это объяснить Бенджи?

Вместо этого она лишь сказала:

– Я не забрала платье, которое нужно погладить до завтра. Не могу заснуть. Меня не покидает мысль, что завтра меня из-за него накажут.

Бенджи склонил к ней голову.

– Знаешь, я скучал по тебе, – тихо сказал он.

Её грудь болезненно сжалась. Она не могла смотреть в его тёмные блестящие глаза:

– Я тоже.

Он шагнул к ней, и теперь она могла лучше разглядеть его лицо. Его губы снова были приоткрыты, как будто он собирается сказать ей что-то важное, но она услышала лишь:

– Что ж, поторопись, чтобы варнская королева не обглодала тебе кости.

– Она не чудовище, как все говорят, – Эйла негромко рассмеялась. – А если и так, то она хорошо это скрывает.

– Так поступают только самые опасные монстры, – подтвердил Бенджи.

– Верно… Послушай, Бенджи. Сегодня я узнала кое-что странное. Не совсем понимаю. Это касается Фэй.

– Что-то случилось? Я слышал сплетню, что её перевели в комнату для гостей. Тебе это известно?

Эйла вздрогнула, когда прохладный ветерок шевельнул полы её пальто. Она обхватила себя руками.

– Я видела её. И... с ней определённо что-то... не так. Она всё время твердит о солнечных яблоках. Наверное, Кинок поручил ей заниматься их поставками. Не совсем понимаю, откуда это всё взялось, связано ли это со смертью Люны или помешательством Фэй. Я просто... хотела, чтобы ты знал – на случай, если что-нибудь услышишь.

Бенджи кивнул:

– Попробую выяснить что-нибудь со своей стороны.

– Отлично, – приятно работать с ним, даже если пульс частит от беспокойства. – А теперь возвращайся ко сну. Я вернусь через несколько минут, но не жди меня.

– Моей красавице тоже нужен отдых, – сказал Бенджи и, не сказав больше ни слова, скользнул обратно в спальню.

Как только он ушёл, Эйла поспешила по грязной тропинке ко дворцу. Ночь была суровой и ветреной.

Она не рассказала ему о Сторми. Не могла. По крайней мере, не сейчас. Она сама не знала, что об этом думать.

Сначала нужно повидаться с братом – наедине.

Чтобы получить ответы на некоторые вопросы.

В ушах у неё не переставало звенеть, в голове гудело осиное гнездо воспоминаний: Сторми, молодой и тощий, улыбается в пыльных солнечных лучах; Сторми сидит рядом с отцом и выстругивает новую рукоятку для ножа; Сторми смеётся рядом матерью, когда та ерошит ему тёмные кудри.