Чтение онлайн

Сторми толкает её вниз, в темноту; Сторми с искажённым от ярости лицом рычит: "Убью! Убью их всех до единого!"; Сторми выглядывает из-за двери во время одного из первых налётов: "Ненавижу этих пиявок больше всего на свете…"; Сторми со сверкающим ножом в руке: "Я вырежу им сердца из мёртвой груди".

Сторми, правая рука королевы пиявок.

Вряд ли он служит ей по собственной воле. Королева, должно быть, заставила его – жизнью друга, возлюбленной, ребёнка, кого угодно. Эйле хотелось узнать, чем она его шантажирует, и помочь освободить брата.

У неё по-прежнему был ключ Крайер от музыкального салона. Она найдёт Сторми и приведёт туда, где они смогут поговорить наедине.

Она расскажет ему о Революции, о зловещей схеме Кинока, о его способах наказаний, о его секретном сейфе, спрятанном где-то в кабинете, в недрах дворца.

Она уже привыкла к извилистым коридорам дворца, так как много раз ходила по ним с Крайер. Королеву поселили в северном крыле, поближе к Эзоду и Крайер, поскольку это единственное крыло с гостевыми покоями, достаточно просторными, чтобы разместить её стражу, слуг, советников и всех остальных, кого она привезла с собой из южных рудников на холодные северные берега.

– Стой!

Эйла замерла на полушаге. Она медленно повернулась и увидела гвардейца-пиявку, идущего к ней. Его лицо в лунном свете походило на мрамор, сапоги неестественно бесшумно ступали по каменным плитам. На его поясе поблескивали ножны.

– Что ты здесь делаешь? – требовательно спросил он. – Слугам запрещено входить в это крыло, – он оглядел её с ног до головы. – И никаких домашних животных.

Отвращение имело привкус жёлчи. Она изо всех сил старалась сохранить лицо и голос спокойными:

– Я служанка леди Крайер. Я здесь по её прямому приказу.

– Хорошо. И что за такое срочное поручение у леди в столь поздний час?

– Вас это не касается, – ответила Эйла.

Ошибка.

Глаза гвардейца расширились, а его идеальный рот скривился в нечто уродливое:

– Ты, высокомерная маленькая личинка, – холодно сказал он, подходя ближе.

Чем ближе он подходил, тем очевиднее становилось, насколько он выше её, любого человека, которого она знала; и настолько же сильнее. Он мог броситься вперёд и свернуть ей шею просто за дерзость.

– Знай свое место. Иначе я с удовольствием тебя научу.

Эйла отшатнулась, вспомнив об украденном ноже – своём маленьком остром ножичке, таком смертоносном и бесполезном там, в комнате для прислуги.

– Не прикасайтесь ко мне. Леди Крайер не понравится, если вы мне что-то сделаете.

– Леди Крайер не нужна столь непослушная служанка, – сказал он, поигрывая рукоятью меча. – Ты лучше послужишь в качестве предупреждения остальным.

– Я сказала, не надо...

– Служанка!

Эйла обернулась и увидела Сторми. Тот шагал по коридору навстречу гвардейцу, освещённый лунным светом из окон, расположенных вдоль каменных стен. Эйлу в очередной раз поразило, какой он большой и широкоплечий. Она знала его тощим ребёнком, без мяса на костях. Она сама была маленькой, полуголодной и занималась самой тяжёлой работой, но Сторми вырос сильным. Она почувствовала двойной прилив гордости и стыда.

– Свободны, – сказал он гвардейцу, не оставляя места для споров. – Эту девушку вызвала королева Варна. Не надо её больше задерживать. Оставьте нас.

Даже манера речи брата теперь была другой – голос зрелого мужчины, а не мальчика.

Мужчины, с которым она не знакома.

Но это сработало: гвардеец открыл и закрыл рот, а затем, взбешённый, развернулся на каблуках и ускользнул в тень.

Ни Сторми, ни Эйла не произнесли ни слова, пока шаги гвардейца не стихли вдали. Затем...

– Эйла, – выдохнул Сторми.

Всё тело напряглось. Каждый мускул в ней желал броситься к нему, обвить руками его талию, почувствовать самой, что он действительно здесь – целый, живой. Рукам хотели обнять его, а глазам – запомнить его лицо, найти все крошечные похожести на родителей; ногам хотелось наступить на его пальцы; губам – сказать: "Я так скучала по тебе. Не могу поверить, что ты здесь и выжил. Почему ты так и не вернулся за мной?"

Вместо этого губы произнесли:

– Никогда не думала, что ты будешь служить пиявке.

Лицо Сторми мгновенно вытянулось. Он прислонился спиной к окну:

– Я мог бы то же самое сказать и про тебя.

Эйла хотела начать разговор по-другому, но теперь не могла остановиться.

– Ты такой же слуга, как я? – она подошла ближе. – Ты тоже в ловушке, как и я? Что у королевы есть на тебя, Сторми? Ты что-то замышляешь против неё? Ты подбираешься к ней поближе, чтобы...

– Заткнись! – яростно сказал он. – Ты же знаешь, нас могут услышать и сквозь каменные стены. Тебя убьют.

Она сделала паузу и поняла, что тяжело дышит. Она была такой – для этого не было подходящего определения; она не была ни злой, ни грустной, ни напуганной, ни вне себя от радости, ни виноватой, ни преданной. Ничего подобного, она была всем этим сразу, эмоции смешивались, как масло в воде для ванны, их невозможно было разделить и определить.

– Ты ей не слуга, – сказала она, пытаясь разобраться в вопросах, которые задавала себе весь день. – Ты… она обращается с тобой не как со слугой. Ты её советник. Как это получилось, Сторми? – она уставилась на него так, словно ответ должен был отразиться на его лице. – Что с тобой случилось?

– Я тебе расскажу, – пообещал он, – но позже, не сейчас. Здесь нас могут услышать.

– Позже… – медленно повторила Эйла, по-прежнему пребывая в шоке. – И сколько же у нас времени? Где ты был? Что с тобой случилось? – снова спросила она.

– Всё слишком сложно, Эйла – вздохнул он.

– Не разговаривай со мной, как с маленькой, – прошипела она. – Не смей говорить так, будто я не знаю, что такое "сложно".

– Есть вещи, которых ты не...

– …понимаешь? – она отшатнулась, настолько потрясённая, что чуть не рассмеялась. – Ты чертовски прав, кое-чего я действительно не понимаю. Например: не понимаю, как ты 6 лет жил в Варне? Ты втёрся в милость королевы, пока в твоей родной стране люди умирали каждый день, набеги не прекращались, и... я была здесь. Я была здесь, а ты не вернулся за мной. Ты прав: я этого не понимаю.

К её ужасу, на последнем слове голос дрогнул.

– Не кричи, Эйла, – сказал Сторми. – Звёзды и небеса, держи себя в руках.

Она уставилась на него.

И глубоко вздохнула.

– Я спокойна, – сказала она. – Я тут целый день тем и занимаюсь, сто контролирую себя. Как, по-твоему, я оказалась здесь, в этом дворце? Как, по-твоему, я стала… служанкой пиявки? Последние 5 лет я шла к этому каждый день.

– К чему "этому"?

Сказать ему? Слова уже лились из неё потоком. Сопротивление. Шпионаж. Железное Сердце.