Чтение онлайн

Армия к Чёрной башне собралась более чем внушительная. Не меньше шестидесяти тысяч человек; и ещё не меньше полумиллиона обитателей Эвиала выбивалось из сил, чтобы обеспечить ратников всем необходимым. Сколько трудов надо, чтобы, надрываясь, гнать караван за караваном долгими санными путями - и дрова, и чёрный уголь, и солонину бочками, и муку мешками, и сахар, и соль, и всякое прочее съестное. Всё надо вырастить, собрать, доставить, разместить... А сколько потребно коней и подвод, саней, волокуш и прочей снасти! И, разумеется, никто за это не платит. По слову Святой Инквизиции - и у пахарей бледнеют лица. Охотно отдаётся последнее.

Старый Свет напряг последние силы. И при этом ещё нельзя уводить лучшие обученные полки с берегов, постоянно ожидая вторжения Империи Клешней. И хотя хребет вражьего флота был, как верилось, сломлен в битве у Скавелла, мощи у островитян наверняка ещё много.

Армия стоит у Чёрной башни и ждёт сигнала.

Глава вторая

МЕЛЬИН

По пустому тракту, по заснеженному беспределью вновь затопали копыта коней. Император Мельина, Сеамни и их небольшой эскорт, не жалея скакунов, торопились в столицу. Севадо остался далеко позади. Дорога - узкой, стиснутой не только лесными стенами, но и снежными завалами - оставалась ненаезженной. Некому стало тут ездить; к самому Севадо вел лишь узкий санный след. Видно было, что некому стало и поддерживать дорогу в порядке, расчищать после обильных снегопадов: обезлюдели и окрестные сёла. Зимний день короток, однако Император успел заметить заметённые по самую крышу избушки, многие - с сорванными, провалившимися крышами, поваленными заборами и вышибленными окнами. Редко в каком мелькали слабые огоньки. А ведь когда-то сёлам, стоящим вдоль Поясного тракта, вменялось в обязанность "ночною порой пространства свои освещать факелами, альбо лампами масляными, альбо иными средствами, каковые староста деревенский альбо тиун лорда владетельного годными признают и для общины неразорительными".

Император угрюмо взирал на открывшееся его взору запустение. Здесь, в этих местах, не было войны, не проходили жадные орды морских разбойников а потребовалось всего несколько месяцев, чтобы обратить некогда вполне благополучный край в обитель призраков.

Кавалькаду сопровождал неумолчный и лютый волчий вой. Император повернулся к старшине эскорта, юноше по имени Сульперий.

– Мой Император?
– со всем мыслимым старанием отсалютовал мальчишка.

– Давно ли появились волки?

– Никак нет, мой Император, - парнишка очень старался, чтобы его фразы звучали чётко и отрывисто, как всегда докладывали командирам настоящие центурионы и легаты.
– Как зима пала, так и они пожаловали. Волчищи злобные, у-ух! В сам город забегали. На улицах собак рвали, на людей нападали... Господин голова после того велел ворота запертыми и днем держать. Так они через потерны, через водоводы... через стоки, для де... для нечистот, значит.

– Почему не поставили решётки?
– резко спросил Император. Волки, дерущие людей на улицах его городов, в его Империи... А впрочем, чего ж тут удивляться? Не ты ли сам бестрепетно шагнул в Разлом, и думать забыв, что сделается с государством в твоё отсутствие.

– Оскудели мы, мой Император, - вздохнул юноша.
– Податей мало взымаем, а те, что взымаем...

– Знаю, в столицу отсылается, - холодно кивнул Император.

– Леготу б нам какую...
– робко проговорил юноша.
– Леготу... совсем народ в нужду во гнался.

Смел, подумал Император. Надо заметить. Такие мальчики мне понадобятся. И притом очень скоро.

– Будет легота, - отрывисто бросил Император, заметив к тому же пристальный взгляд Сеамни.
– Будет, как только отбросим пиратов и мятежников за Селинов Вал. А вы, значит, не боитесь со мной ехать? Нас всего ничего, как налетят те же волки...

– Как можно бояться, когда состоишь в эскорте Императора?
– заученно ответил Сульперий. Император усмехнулся.

– Не геройствуй. Быть может, это было и не слишком разумно - ехать таким малым отрядом, но... При надобности поедешь и ни на каких волков не посмотришь. Что же до облегчения податей - облегчим. Как только сможем. Как только врага остановим.

Паренёк заметно погрустнел. Эскорт, слышивший эти слова, тоже повесил носы.

Больше мне нечего им сказать, подумал Император. Армии создаются только за деньги. Я не могу заставить кузнецов ковать оружие для легионов бесплатно. И не могу не выдавать легионерам жалованье.

И тем не менее - Империя держится. Пусть на одной руке, пусть на одном пальце, но держится. И теперь мы сумеем подтянуться. Не постояв за ценой.

К концу короткого зимнего дня кавалькада миновала, помимо разорённых сёл, и два заброшенных баронских замка. Это было совсем уже странно.

...Сперва, завидев невдалеке на холме зубчатые башни замка, Император и Сеамни воспряли духом. Здесь можно было рассчитывать уже на солидную помощь - если, конечно, хозяин замка остался верен имперскому трону. Армия прирастает как снежный ком, главное - начать. Повести за собой первый отряд.

Однако стоило им приблизиться, как все надежды мгновенно рухнули. Замок сиротливо встретил их настежь распахнутыми воротами, подъёмный мост лежит, цепи провисли и покрылись ржавчиной, опускная решётка косо застыла, явно заклинившись, не дойдя до земли двух саженей.

А на покосившейся спице, над провалившейся крышей главной башни бессильно обвисла грязно-серая тряпка.

Признак того, что в замке - зараза. Моровое поветрие.

Император резко остановился.

У самых ворот лежал почти совершенно занесённый снегом труп в выцветшем плаще. Почти занесённый - потому что зверьё явно не давало мертвому покрыться холодным саваном, вновь и вновь упрямо откапывая тело и отдирая лоскуты замороженного мяса.

Лицо погибшего было уже совершенно изглодано, до кости. Рядом валялся простой круглый шишак, под плащом виднелась проржавевшая кольчуга - умерший был воином, скорее всего - дружинником, что служил в замке. Многоцветный, оставшийся ещё от прошлого плащ (когда одноцветные полагались только магам Радуги, двухцветные - особам императорского дома, принцам крови, и чем ниже стоял человек на иерархической лестнице Империи, тем большим разноцветьем отличался его плащ. Простые пахари носили вообще какие-то подобия ярких лоскутных одеял. Вступив на престол и выиграв войну с Радугой, Император в числе первых своих указов отменил дурацкий закон. Аристократия долго и громко возмущалась).

Герб на плаще выцвел, вылинял. В черно-зеленом поле расправлял крылья золотой геральдический орел-алерион, снизу тянулась голубая полоса вроде реки с плывущими по ней лебедями.

Покойный правитель Империи, отец нынешнего Императора, некогда помнил на память все гербы своего нобилитета. Его сын отличался немалым пренебрежением к геральдике, и все старания наставников пропали втуне. Кому служил этот несчастный, Император вспомнить не смог. Севадские парнишки тоже не уходили так далеко от дома, только Сульперий, наморщив лоб, с трудом припомнил какое-то имя.

– Болтали, что нехорошей смертью люди в этом замке погибли. Вроде как от морового поветрия, да только не поветрие то было, мой Император, неуверенно ответил парень на вопрос владыки Мельина.
– У меня батюшка лекарь, мой Император, к нему люди прибегали, рассказывали...

– И что ж рассказали? А если рассказали - так неужели и прозвания замка не назвали?

– Никак нет, мой Император. Совсем перепуганы были. Так батюшка говорил. Меня в то время дома не было.

Остальные мальчишки эскорта испуганно попятились. Сеамни неслышной тенью возникла рядом с Императором, медленно подняла руки, словно разводя перед собою ладонями незримую преграду. Глаза её сделались почти совершенно чёрными и непроницаемыми.