Чтение онлайн

– Спишь? – ее нервный тон рассердил меня.

– Уже нет, как видишь. – Я захлопнула окно и уселась в кресло. – Тетя объяснись, что случилось, отчего ты так расстроена с утра?

– Я уже побывала в церкви!

– В какой церкви? – Я только удивленно хлопала ресницами.

– Свято-Ильинской. И тебе советую сходить. – Она умолкла, поджав губы, поскольку явилась запыхавшаяся горничная, видимо действительно бежала со всех ног. Поняв, что при ней тетя говорить не будет, отослала девушку, велев принести кофе и бутербродов, Анна Ивановна наверно проголодалась, носясь с утра по Киеву.

– Зачем ты ходила в церковь? – спросила я, как только дверь за Катериной закрылась.

– Этот спиритизм, бесовское занятие, надо очистить душу. Неспокойно мне было…

– А теперь лучше?

– Много лучше. – Подойдя к зеркалу она, принялась снимать току с вуалью. – Вот побывала на утрене, свечи за мужа, брата и родителей поставила и за Дарью Любомировну, тоже и даже за ее непутевого сына, прости им господи грехи их. – Отложив шляпку на туалетный столик, рядом с ридикюлем, тетя перекрестилась и снова села на диван. – Не понравилось мне вчерашнее представление, ох не понравилось.

– Неужели ты думаешь нас, и, правда посетили духи тети и баронессы? – В дверь снова стучали, я открыла горничной, и мы подождали, пока она накроет стол. Тетя молчала, наливая себе из кофейника бодрящий напиток, Катерина принялась стелить постель, а я обернулась к Анне Ивановне.

– Не знаю, я не уверена, но как-то это плохо, нехорошо тревожить покойных. – Полушепотом ответила тетя и, повысив голос, заключила – ты давай собирайся, встретимся в ресторане за завтраком, нас будут ждать Софи и Павел, ты не забыла?

Завтрак прошел вяло. Большей частью все молчали, вчерашнее представление подействовало угнетающе не на одну только тетю. Отец, наскоро перекусив, проглядывая при этом газеты, быстро ушел, пожелав нам приятного дня. Софи сообщила, что встречается с подругой, потому к докторше, она пойти не сможет. Тетушка отправилась вздремнуть. Я же, оставшись в одиночестве, решила сходить в читальный зал, взять какую книгу, что бы скоротать, оставшееся до обеда время.

В холле была ужасная суматоха – одновременно прибыли несколько постояльцев. Их чемоданы, сумки, коробки громоздились кучей рядом со стойкой портье, носильщики суетились, какие-то женщины, кажется горничные новых гостей, вырывали друг у друга шляпную коробку, их спор прекратил запыхавшийся коридорный, он принес еще одну такую же коробку, как я поняла носильщики, случайно перепутали багаж.

И тут меня осенило! В тот день мы прибыли почти одновременно с баронессой, ее успели поселить в семнадцатый номер. Она требовала шестнадцатый. Мы поменялись. Багаж перемещали. У меня такие же шляпные коробки из магазина мадам Анжу, как и у баронессы, может кто-то стянул у госпожи фон Айзенхард конверт с завещанием и драгоценностями и сунул в шляпную коробку, оказавшуюся по случайности моей…. В общем, такое могло случиться. Но вот вопрос – зачем?! Зачем было красть завещание и прятать его в шляпной коробке самой же баронессы? Это если допустить, что коробки перепутали? Нет! Тут что-то не так!

Ощутимый толчок в бок, привел в чувство, кто-то пробормотал извинения, кажется носильщик, тащивший необъятных размеров саквояж, им он меня и задел. Я собиралась куда-то идти…. А, в читальный зал.

Выбрать книгу, так и не получилось, мысли летали где-то далеко. Еще я вспомнила о даме с птичками на шляпе, кто она?

– Простите. – На меня смотрел человек, обслуживавший посетителей читального зала. – Может, пани желает-с чего-нибудь? Кофе-с?

– Кофе? Да, можно, и еще может пирожное?

– Как пожелаете-с, бисквит со сливочным кремом, шоколадное пирожное по-хранзуски, очень советую-с, а может бонбоньерку со сластями?

– Да, кофе и бонбоньерку, будь добры. Госпожа Вишневецкая из семнадцатого номера, запишите на счет.

– Сию минуту-с.

Этот официант постоянно обслуживает читальный зал, возможно, он был в тот вечер? Вечер приема. Может, запомнил некую особу с прыгающими птичками? Но, расспрашивать лучше не здесь, кроме того у меня даже нет мелочи, для чаевых, а язык куда быстрее развязывают несколько монет чем даже самые добрые слова. Поэтому, когда человек возвратился с груженым, кофейником и сладостями, подносом, я попросила его доставить всё в номер.

Пока он накрывал стол, я вытащила из кошелька пятьдесят копеек и мило улыбаясь, вручила ему, понимая, что такие деньги просто так не дают, человек остановился у двери, изогнувшись в забавном полупоклоне, жестом велев ему выпрямиться, спросила:

– А, скажите-ка мил человек, как вас зовут? Давно ли служите в гостинице? – Не зная с чего начать, решила зайти издалека.

– Тарасом, родители крестили. Служу-с со дня открытия.

– Вот как? А помните ли, прием в летнем дворике пятнадцатого числа сего месяца?

– Помню-с, отчего не помнить, дамы-с приятные были, некоторые в читальню заходили-с, я обслуживал-с. – На лице официанта застыла служебная улыбка, он и разговаривать умудрялся, не переставая улыбаться, как только щеки не болели.

– Хорошо Тарас, - я улыбнулась ему в ответ, как можно радушней, – а даму, такую в платье зеленого цвета с оборочками, в шляпке с птичками, птички все время подпрыгивали, забавно так, помните? У нее еще шаль кружевная была?

– В зеленом платье с шалью в тот день только одна дама была. И шляпка с птичками тоже ее, хотя они, птички эти щас модные, дамы-с их не только к шляпам крепят, так вам может имя ее интересно? – Улыбка Тараса сделалась хитрой, торгуется подлец! Я вынула из кошелька еще пять копеек, поняв, что больше не получит, лакей вздохнул и сообщил:

– Так это генеральша, госпожа Политова, будет, она устроительница того приема была-с. Мы ее вообще хорошо-с знаем, госпожа Политова регулярно-с приемы устраивает-с, и все у нас. Ее муж на Кавказе служил-с долго, она там хворь какую-то заимела, оттого и мерзнет, все время, даже в жаркую погоду в шаль кутается.

– Спасибо Тарас, можете идти. – Лакей вежливо поклонился и быстро удалился, сияя почтительной улыбкой.

Генеральша, значит…. Госпожа Политова, кажется, нас представляли…. Пытаясь вспомнить, где могла видеть эту даму, я рассеянно взяла изящную коробочку, развязала голубую ленточку и, вынув из бонбоньерки конфету, отправила ее в рот. Вспомнила! Бонбоньерка! На той свадьбе такие же раздавали гостям! Нас представляли на свадьбе Витольда и Гели Оржаво-Чежихиных! Пышная была свадьба, платье невесты из самого Парижа выписывали! Ах, какое это было платье! Нижняя юбка белого шелка, сверху несколько короче, атласная с набивным узором, с жемчужно-бисерной бахромкой, лиф украшен ирландским кружевом, да о том платье все молодые девицы вздыхали! Впрочем, за красавцем Витольдом, тоже.

Перед глазами встала яркая картинка: немолодая дама, сухощавая, укутанная в броскую индийскую, кашемировую, шаль, с целым ворохом перьев в прическе, она все время кивала головой, от чего перья эти качались в такт, и платье все оборочках, кажется, у генеральши была особая любовь к оборкам и рюшам. Миша назвал ее мадам Попугай, она действительно сильно напоминала попугая, не только своим разноцветным нарядом, но и длинным носом с горбинкой, похожим на клюв. А еще у нее был лорнет, и она все время прикладывала его к глазам. Забавная женщина. Овдовев, занялась благотворительностью, была учредительницей и активной участницей полдесятка всевозможных обществ, о том только и могла говорить.