Чтение онлайн

– Зачем? – только и смогла спросить я.

– Как зачем? – удивленно приподнял бровь Георгий, - чтобы посмотрела, как устроился, ну и с тобой к тому же познакомить… - кажется, этот разговор не только мне давался с трудом, он опустил глаза и принялся очень тщательно нарезать маленькими кусочками говяжий филей приготовленный по-венски.

– Со мной познакомить? Куда ты клонишь? И когда она приедет? – от волнения у меня пересохло в горле и я не глядя, выпила полный бокал вина почти что залпом.

– Приедет матушка к Рождеству. Летом много дел, она готовит запасы, и сестра к тому же приезжает в августе на целый месяц погостить, они снимают дачу под Петербургом и самозабвенно варят варенье на зиму. – Георгий, мечтательно улыбнулся, каким-то своим воспоминаниям, потом перевел насмешливый взгляд на меня и, наполнив бокалы, продолжил уже более сухо. – Рождественские праздники, самое подходящее время и постояльцы ее к тому же разъезжаются в это время, обычно, погостить к родным. Я много писал о тебе, к тому же нам стоит подумать о будущем.

– О будущем?

– Например, выбрать кресло, в котором мне было бы удобнее проводить вечера. – Он улыбнулся обезоруживающей улыбкой и отсалютовал бокалом. Я подняла свой, чувствуя замешательство, и пригубив его, решилась задать главный вопрос:

– Так ты делаешь мне предложение?

Георгий молчал некоторое время, я уставилась в него испытующим взглядом.

– Да. Я делаю тебе предложение! Учти, с согласия твоего отца.

– Вот как? Вы уже успели, и поговорить? – я неожиданно почувствовала облегчение и злость одновременно. – Мне уже тридцать лет!

– Это не отменяет приличий, - назидательно сообщил Георгий.

– Не отменяет, конечно, но все же… - придумать сколько-нибудь достойных возражений у меня не получилось, поэтому вздохнув только, спросила – а где же полагающееся кольцо?

Сияя торжествующей улыбкой, какой возможно озарялись лица первобытных охотников после удачной охоты, Георгий положил на стол бархатную коробочку. Я осторожно взяла ее, заглянув внутрь, и обратила на него благодарный взгляд, каким возможно смотрели древние женщины на своих мужчин, принесших в дом богатый улов. Я надела, на палец изящное колечко с жемчужиной окруженной брильянтами, оно пришлось как раз в пору, и широко улыбнулась, одновременно радуясь определенности появившейся в наших отношениях и красивому подарку. Я взглянула на казавшего счастливым, жениха и подумала, что не такие уж они разные, Миша и Георгий. По крайней мере, предложения делают одинаково неожиданно, помнится коробочку с кольцом, Мишель положил на столик между чашкой кофе и тарелкой с пирожными, так что коробочка оказалась, обсыпана сахарной пудрой, сейчас же я вымазала ее в соусе с лимонным соком и мадерой. Мне захотелось немедля поцеловать Георгия, но представив себе лиф платья, измазанный тем же соусом, если я для этого перегнусь через стол или удивленные лица окружающих, если мне вздумается сорваться с места и броситься ему в объятья, удержалась от неуместных порывов и ограничилась нежным пожатием его руки.

Георгий тем временем подозвал человека, подкатившего тележку с шампанским к нам, официант открыл шампанское и с торжественным видом наполнил наши бокалы, очевидно догадавшись о радостном поводе.

Поздно вечером, меня, изрядно охмелевшую и совершенно счастливую, Георгий доставил в номер. Признаюсь, что было дальше, я утром вспоминала с трудом, глотая порошок от головной боли и пытаясь разбудить Георгия.

– Поднимайся дорогой, доброе утро!

– А… доброе утро, дорогая, будь добра, стакан воды, можно? – попросил хриплым голосом мой, с трудом проснувшийся, жених.

Уже уходя, он вдруг резко повернулся и воскликнул, хлопнув себя по лбу:

– О боже, я и забыл! Семен просил попросить тебя, Господи, что плету? В общем Семен с Алексеем Петровичем просят тебя позволить им устроить в твоем номере некую демонстрацию того как горничная могла попутать шляпные коробки.

– Так это все же горничная баронессы! Мы с тетей так и думали! Значит, Семен Михайлович пришли к такому же мнению! А как это будет происходить?

– Точно не знаю, увидим позже. Будут приглашены дочь покойной госпожи фон Айзенхард, Вероника Гердовна, ты, твоя тетя, как присутствовавшая в тот роковой вечер, когда умерла баронесса, Алексей Петрович, я и конечно Семен с Николя. Приведут горничную, ее вчера арестовали, обвинив все же в краже драгоценностей, хотя она утверждает, что не хотела, и все вышло случайно. Девица рассказывает слишком путано, а большей частью и вовсе молчит, Семен надеется, что демонстрация кое-что объяснит.

– Конечно, я согласна! Это так любопытно! А, сейчас уходи, вот-вот проснется тетя и, хотя мы уже можно сказать помолвлены, надо еще сделать церковное оглашение, да это будет уже дома, все равно лучше бы ей с тобой не встречаться.

Тетя не замедлила явиться, как только ушел Георгий. Она прекрасно выспалась и была полна энергии, в отличии от меня. Кольцо оценила по достоинству, но сообщение о предложении руки и сердца ее, по всей видимости, не удивило. Получается, о возможной помолвке знали все кроме невесты.

Меня болела голова и одним приемом лекарства я не ограничилась, когда в третий раз принялась глотать порошок, тетушка заметила, что до появления наших сыщиков в отеле может оказаться еще одна отравившаяся лекарством. Я возразила, что порошок от головной боли вполне безобиден, тем более что вчерашнее шампанское никак не желало оставлять в покое мою бедную голову.

К четырем часам пополудни в моем номере собрались все приглашенные на диковинную демонстрацию.

Мы чувствовали себе немного неуютно, уж не помню, кто сказал, но вероятно очень умный человек, о том, что нет ничего невыносимее, чем бездействие и ожидание. А теперешнее наше состояние было именно таким, делать, что-либо было невозможно, и мы ходили кругами по комнате, не прикасаясь к напиткам и закускам, которые я велела сервировать. Мы молчали, ибо тема погоды исчерпалась в первые же минуты. Говорить о том, что должно было произойти, мы не могли, ибо не знали того, что будет дальше. Ожидание повисло в комнате, словно лондонский туман, такое же осязаемое и неприятное.

Ники волновалась больше всех нас, внешне она, конечно, была спокойна, сидела в кресле, не шелохнувшись, уставившись в одну точку, в руках неосознанно теребила белый платочек, она была, похожа на туго натянутую струну, что вот-вот лопнет.

Наше ожидание прервалось неожиданно, в комнату вошли носильщики и внесли несколько чемоданов, очевидно пустых. Судя по тому, как резко побледнела Ники, эти чемоданы принадлежали ее матушке. Потом принесли еще несколько шляпных коробок, две из них были поразительно похожи на мои, но присмотревшись, я поняла, что коробки госпожи фон Айзенхард попутешествовали куда больше моих. Кроме того у каждой из них имелся кожаный ярлычок сбоку с вышитым золотыми нитками вензелем баронессы. Спутать их с другими можно было разве, что в страшной спешке.

Следующими внесли мои чемоданы, а горничная достала шляпные коробки и несессер из гардероба, теперь среди комнаты было не пройти.

Горничная и носильщики вышли, коридорный растеряно потоптался у двери и, получив мое разрешение, удалился. Напряжение все возрастало, я вдруг поняла значение выражения «звенящая тишина», я словно ощущала вибрацию воздуха вобравшего в себя наше нетерпение и непонятный страх перед предстоящим испытанием, хотя мы и не были напрямую причастны к произошедшим печальным событиям, меня, почему-то, охватило чувство вины.