Чтение онлайн

– Анна Ивановна, смотри! Вот туда, видишь? – я ткнула в бок тетушку, отчего она встрепенулась, взмахнула руками, ударив при этом меня ридикюлем. – Тетя, да ты никак задремала, и прекрати размахивать сумочкой, ты ударила меня!

– А! Чего?! Господи, не толкайся, и не ударила я тебя задела только, что случилось? – она точно дремала перед этим.

– Смотри в окно. Да не в то! Сюда смотри в мою сторону, видишь госпожу Светлицкую? Она с горничной баронессы разговаривает, с той самой, Катериной. – Указала я на собеседниц в это время оказавшихся прямо напротив окна нашего экипажа.

– Ну да, госпожа Светлицкая, точно она! Но с чего ты взяла, что это горничная баронессы?

– Я ее хорошо запомнила, она мне Кармен напоминает.

– Кого?! – тетя, кажется, первый раз слышала это имя.

– Ну, Кармен, цыганку из новеллы Мериме, помнишь, я тебе рассказывала о нетривиальном переложении этой новеллы в исполнении господина Голубовского?

– Не знаю, не читала, - отмахнулась тетя. – Удивляюсь только, что ты так хорошо запомнила, какую-то прислугу.

– А ты присмотрись к ней, она очень красива, необычной, дикой красотой. – Еще раз, взглянув в окно экипажа, тетя перевела на меня недоуменный взгляд.

– Ты пиитом заделалась, что ли? Это тебя так отношения с Георгием Федоровичем вдохновили? – насмешливо спросила она.

– Причем тут отношения и поэты? Тетушка ты не туда клонишь! Просто необычное лицо этой девушки запомнилось. И, тогда, в доме у Голубовских, когда Каролину Витт убили, я ее взгляд в зеркало заметила, глаза просто горели, огнем!

– Ну, вот опять ты поэтически изъясняешься! Глаза огнем горели! – продекламировала тетушка, словно читала патетическую оду. – Красивая девушка, ничего не скажешь, но что удивительного в ее знакомстве со Светлицкой ты нашла? Насколько я помню, эта дама посещала дом старшей дочери баронессы, Катерина могла ее знать, может место новое ищет?

– У Светлицких? – засомневалась я. – Не похожи они на тех, кто дорогую прислугу содержит. Горничная баронессы может себе и получше место найти, тем более ее пока никто не обвинил в краже, все это наши домыслы. Думаю, дочери госпожи фон Айзенхард, снабдят ее соответствующими рекомендациями.

– Не знаю. Но только сейчас думать, уже сил нет. – Пожаловалась Анна Ивановна. – Не знаю как ты, а с меня на сегодняшний день хватит! Я ужинать не выйду. Отобедали мы знатно, кухарку Долиновские задаром не держат, может и без тонких разносолов, да готовит вкусно! Я в номер чаю и печенья закажу, выпью капли снотворные и спать!

– Не боишься, что капли подменили?

– А кому это надобно? Не тебе ли? – отрезала тетушка, насмешливым тоном.

– Скажешь тоже! Куда я без тебя! – и, поддавшись минутному порыву, поцеловала ее в щеку.

– Ну ладно, ладно, голубушка, - растроганно улыбнулась тетя, - уже и выходить пора, неужто дотащились. Я думала, мы всю ночь добираться будем! И как он только доктора доставляет на срочные вызовы?! – проворчала она, высаживаясь из экипажа.

Но день наполненный происшествиями не закончился, в вестибюле меня ждало приглашение поужинать от Георгия.

Приглашение было к девяти часам, в это время большинство постояльцев, уже отужинало, и ресторан наполнился совсем другой публикой. «Континенталь» облюбовали представители богемы, как и кафешантан «Аполло», на углу Николаевской и Меринговской. Это была весьма шумная и раскрепощенная публика, громогласно провозглашаемые тосты, подхватывались соседями и вот все уже поднимали бокалы за пейзажиста господина Васильковского, что в будущем году собирался открыть свою первую персональную выставку, потом весь зал воодушевленно пил за некого Архипа, сыгравшего сегодня свою первую большую роль, пьяное веселье художников и актеров, артистических душ, все делавших чрезмерно.

Георгий заказал столик на двоих зажатый в уголке и окруженный пальмами в кадках, создавалось зыбкое ощущение уединённости в толпе. Как назло умявшись за день, я решила не утруждать себя лишний раз и надела самое простое вечернее платье из всех имеющихся. И теперь, среди разряженных в пух и прах дам наполнивших ресторан чувствовала себя почти что горничной, случайно попавшей в высшее общество.

Слава Богу, Георгий, кажется, обращал внимание на мои платья куда меньше чем я сама. Сначала я чувствовала себя немного неловко, но несколько бокалов вина и вкусная еда раскрепостили нас, к тому же общая обстановка веселости царившая в ресторане способствовала расслаблению и даже поднимала настроение к некому состоянию эйфории усиленному легким опьянением. Даже не знаю отчего, но вдруг ни с того ни сего ляпнула:

– А знаешь, я не могу представить тебя в кресле!

Глаза Георгия округлились, откровенно удивленное выражение его лица рассмешило меня, стоило, пожалуй, объяснится.

– Миша более всего любил проводить вечера в библиотеке, устроившись в кресле за письменным столом, он просматривал газеты, а я читала какую-нибудь книгу, тут же, сидя в другом кресле. Вот попыталась представить себе, тебя на его месте... – глупо все это прозвучало, я смутилась и замолчала.

– Ну, может потому что это кресло Михаила Ивановича? Я тоже люблю читать вечерами, но в вашей библиотеке слишком холодно, прости, но я не люблю холода.

– Я, если честно тоже. Поэтому всегда куталась в пледы и шали. – Мы улыбнулись заговорщицки, словно у нас появилась общая тайна.

– Где ты пропадал последние дни? После того вечера у Софи, я тебя не видела.

– Помогал Семену. У него появились сомнения по поводу одной особы, но так как пока в помощниках у Семена один только Николай, пришлось помочь ему.

– Неужели ты выслеживал кого-то? – почти восхитилась я.

– Нет, филлером быть, я не гожусь, - улыбнулся Георгий – тут Алексей Петрович выручил, привлек одного своего старого сослуживца в этих делах большого доку, ты бы его видела долговязый сутулый, кепка замусоленная, сюртук ношенный, старый, мне казалось такого типа за версту углядеть можно, ан нет! Как только пошел вперед за своей жертвой, моментально слился с толпой, будто и не было его вовсе. – В глазах Георгия зажегся огонек почти детского восхищения. Мне показалось забавным такое мальчишество.

– Вот как? Где ты слов то таких набрался, филлер! – подразнила я Георгия.

– У Семена, конечно же, с Алексеем Петровичем. – Улыбнулся он. Вдруг перешел на серьезный тон, - у меня был разговор с Владимиром Владимировичем, попечителем Киевского учебного округа, он востоковед, один из друзей отца, он предложил мне место секретаря.

Ошеломляющая новость, несколько отрезвила меня, игривое настроение улетучилось.

– И ты согласился? – осторожно спросила я.

– Нет. – Георгий уставился на меня, словно ждал бурной реакции, и признаюсь, внутри меня разлилась волна необъяснимой радости, но выливать ее тут же показалось неуместным.

– Почему? Как ты объяснил свой отказ? Это очень заманчивое предложение… - растерянно выпалила я.

– Да, заманчивое… - Он внимательно всматривался в мое лицо, отчего мне сделалось неуютно.

– Но ты все-таки отказал. Почему?

– Мне нравится в Умани, директор гимназии хороший человек, мы подружились, в конце года меня выбрали инспектором, на замену скоропостижно скончавшемуся, Вольдемару Харитоновичу, поскольку я снискал уважение учеников и к тому же у меня наивысшая ученая степень среди других преподавателей. И еще я пригласил маменьку погостить. – Сообщение о его матушке насторожило.