Чтение онлайн

За ночь характер ожесточенного сражения и отступления изменился, оно вступило в новую фазу. Американцы умело подтянули фланги слишком длинной линии кораблей, выстроив их в кильватерную колонну намного южнее зоны, где веером вели беспорядочное преследование немецкие линкоры. Затем американцы, пользуясь предрассветной темнотой, взяли курс на север с намерением пройти сквозь боевые порядки немцев и атаковать флотилию транспортников с припасами для воздушного флота, державшую курс на Нью-Йорк. После первого боевого контакта двух эскадр многое изменилось. К этому времени американский адмирал О'Коннор располагал полной информацией о воздушных кораблях Германии и больше не оглядывался на Панамский канал, потому что туда, согласно полученному им донесению, со своей базы в Ки-Уэст пришла флотилия подводных лодок, а «Делавэр» и «Авраам Линкольн», два мощных современных корабля, уже находились у Рио-Гранде на тихоокеанской стороне канала. Однако в ходе маневра на «Саскуэханне» взорвался котел, и восход солнца застал этот корабль так близко от «Бремена» и «Веймара», что те немедленно открыли по нему огонь. Оставалось либо бросить «Саскуэханну», либо ввести в бой всю эскадру. О'Коннор выбрал второе. Бой отнюдь не выглядел безнадежным. Немцы, имея численное превосходство и более высокую огневую мощь, растянулись в линию длиной до сорока пяти миль, и семь американских кораблей вполне могли пощелкать их один за другим, прежде чем те соединились бы в группу.

День выдался пасмурный и туманный. «Бремен» и «Веймар» заметили, что имеют дело не с одной «Саскуэханной», только когда из-за нее на расстоянии одной мили вышла и обрушила на них огонь вся эскадра. Именно в этот момент в небе показался «Фатерланд». Красным свечением, которое Берт наблюдал сквозь облака, был пожар на борту злополучной «Саскуэханны». Военный корабль находился почти прямо под дирижаблем; пожар бушевал на носу и на корме, но линкор все еще вел огонь из двух орудий и медленно смещался к югу. «Бремен» и «Веймар», получившие несколько попаданий, удалялись от него курсом вест-тень-зюйд. Американская эскадра во главе с «Теодором Рузвельтом» преследовала их, поочередно обстреливая и пытаясь вклиниться между ними и современным «Князем Бисмарком», спешившим с запада.

Берту названия всех этих кораблей ничего не говорили, и он, не разобравшись в направлении движения соперников, долгое время принимал немцев за американцев и наоборот. Ему казалось, что колонна из шести броненосцев преследует три других, которым помогал обороняться еще один, и понял свою ошибку, лишь сообразив, что «Бремен» и «Веймар» обстреливают «Саскуэханну». На какое-то время он совсем растерялся. Грохот орудий действовал на нервы и больше не напоминал глухие толчки. От постоянного хрясь-хрясь-хрясь и бледных вспышек сердце Берта сжималось в ожидании мгновенного удара. К тому же он наблюдал за броненосцами не сбоку, как их рисуют на картинках, а сверху и в перспективе, из-за чего они выглядели короче, чем на самом деле.

На палубах почти никого не было, и только за стальными фальшбортами прятались кучки людей. С высоты птичьего полета первым делом бросались в глаза длинные, жадные стволы больших калибров, плюющие бесцветным пламенем, и работа бортовых скорострельных орудий. Американские корабли были оснащены паротурбинными силовыми установками и поэтому имели по две, а то и по четыре трубы каждый. Немецкие линкоры ниже сидели в воде, их двигатели внутреннего сгорания отчего-то издавали нехарактерный сбивчивый рев. Паровые машины делали американские корабли крупнее и несколько изящнее. Все эти укороченные углом зрения монстры, не прекращая пальбу, качались на больших пологих волнах в холодном, резком свете утра. Картина колебалась вместе с медленным волнообразным движением дирижабля вверх-вниз.

Поначалу над панорамой боя зависал один «Фатерланд». Воздушный корабль парил на большой высоте над «Теодором Рузвельтом», не отставая от идущего полным ходом броненосца. Их наверняка видели с палубы в промежутках между плывущими облаками. Все остальные корабли германского воздушного флота оставались на расстоянии шести-семи тысяч футов от поверхности моря, поддерживая связь с флагманом по беспроволочному телеграфу, не решаясь подставляться под артиллерийский огонь снизу.

Трудно сказать, в какой момент схватки незадачливые американцы заметили появление новых сил противника; мертвые об этом уже не расскажут. Остается только вообразить, что почувствовали измотанные боем моряки, случайно посмотрев вверх и обнаружив над головой бесшумный продолговатый силуэт размером больше любого линкора со свисающим с кормы гигантским немецким флагом. Вскоре небо прояснилось, и в синеве появились другие воздушные корабли, высокомерно демонстрирующие отсутствие пушек и брони, но настолько быстроходные, что эскадра не могла от них оторваться.

С самого начала и до конца по «Фатерланду» ни разу не выстрелили из орудий и лишь несколько раз пальнули из винтовок. Шальной пулей на борту убило одного человека. Флагман вступил в битву только в самом ее конце. Он парил над обреченной американской эскадрой, в то время как принц управлял движением других дирижаблей по беспроволочному телеграфу. «Фогельштерн» и «Пруссия», буксировавшие полдюжины «воздушных змеев» каждый, на полной скорости обогнали американскую эскадру и вынырнули из облаков в пяти милях впереди по курсу. «Теодор Рузвельт» немедленно дал залп крупным калибром из носового барбета, но снаряды разорвались далеко от «Фогельштерна», после чего на линкор бросилась в атаку дюжина одноместных «воздушных змеев».

Берт, чуть не вывихнув шею, сумел увидеть это первое в истории столкновение аэропланов и боевого корабля во всей красе. Немецкие «воздушные змеи» с широкими плоскими крыльями, квадратными, напоминающими коробки носами и колесными шасси, управляемые одним пилотом, мелькали в воздухе, как стая птиц. «Обалдеть!» – прошептал Берт. Один из аэропланов подозрительно задрал нос, свечкой взмыл в небо, с громким треском взорвался и, объятый пламенем, рухнул в море. Еще один накренился, задел носом воду и разлетелся на куски от удара о волны. По палубе «Теодора Рузвельта» бегали коротенькие человечки – сверху были видны одни головы и ноги, – готовясь открыть огонь по другим самолетам. Но тут передовой «змей» пронесся под брюхом дирижабля над палубой американского линкора, и – бабах! – сброшенная бомба точнехонько угодила в носовой барбет. В ответ послышался треск винтовочных выстрелов. Застрочили скорострельные американские пушки. В ответ прилетел снаряд с «Князя Бисмарка». Между дирижаблем и американским кораблем пронеслись второй и третий аэропланы, они тоже сбросили бомбы, за ними – четвертый. Пилота ранило пулей, самолет клюнул носом, врезался в промежуток между двумя укороченными трубами и взорвался, изрешетив обе. Берт на мгновение увидел, как из покореженного остова самолета выскочила маленькая черная фигурка, налетела на трубу и мешком упала, чтобы тут же исчезнуть в огненном облаке мощного взрыва.

Бам! Что-то рвануло в носовой части флагманского линкора, огромный кусок брони словно приподнялся сам собой и рухнул в море вместе с людьми, оставив зияющую дыру, в которую шустрый «воздушный змей» немедленно сбросил зажигательную бомбу. В нарастающем безжалостном свете дня Берт отчетливо увидел в пенном кильватере «Теодора Рузвельта» несколько барахтающихся, опаленных огнем микроскопических организмов. Кто они? Неужели люди? Искалеченные, тонущие, маленькие существа хватались пальцами прямо за сердце Берта.

– О господи! – вскричал он, чуть не рыдая. – О господи!

Посмотрев еще раз, он больше никого не увидел. Поглотившую утопающих воду, оставляя за собой расходящиеся в стороны ровные волны, рассекал черный корпус «Эндрю Джексона», слегка поврежденного последним выстрелом с «Бремена». На мгновение ослепленный ужасом, Берт перестал видеть картину боя.

Затем в трех милях со страшным нарастающим треском, как от серии разрывов меньшей мощности, взлетела на воздух и мгновенно исчезла в кипящем хаосе «Саскуэханна». Некоторое время ничего не было видно, кроме колыхания воды, потом бездна, издавая жуткие рыгающие звуки, стала выбрасывать на поверхность пар, воздух, топливо, обрывки холстины, деревянные обломки и мертвые тела.

Наступило ощутимое затишье. Берту пауза показалась очень длинной. Он стал искать взглядом «воздушных змеев». Обломки одного из аэропланов плавали по курсу «Монитора». Остальные, сбрасывая бомбы, устремились к хвосту американской колонны. Некоторые самолеты сидели на воде, хотя не имели видимых повреждений. Три-четыре все еще находились в воздухе, описывая широкий круг, чтобы вернуться к своему кораблю-матке. Американские броненосцы потеряли строй. Сильно пострадавший «Теодор Рузвельт» повернул на юго-восток. «Эндрю Джексон», потрепанный, но не утративший боеспособность, прикрывал флагмана от огня еще не тронутого схваткой могучего «Князя Бисмарка». На западе появились и вступили в бой «Герман» и «Германик».

Во время наступившего после гибели «Саскуэханны» затишья Берт услышал непримечательный звук, похожий на скрип открывающейся неплотно пригнанной двери с плохо смазанными петлями, – это ликовали моряки на палубе «Князя Бисмарка».

Пока молчали пушки, взошло солнце, темная вода приобрела ярко-голубой оттенок, потоки золотого солнечного света, словно улыбка посреди ненависти и ужаса, озарили окружающий мир. Облака как по волшебству исчезли, и взору открылась вся германская воздушная армада, готовая налететь на свою добычу.