Чтение онлайн

– Чего им всем там было надо?

– У каждого было какое-нибудь дело. В те дни никто не сидел на месте, никто.

– Ну хорошо. А откуда они приезжали?

– Отовсюду. Тедди, в этих домах тоже когда-то жили люди, а дальше по дороге стояло еще больше домов и жило еще больше людей. Святая правда! По дороге можно было долго-долго ехать, и все время навстречу попадались новые дома – без конца и края. Целая прорва домов! И они становились все выше и выше! – Том заговорил тише, словно рассказывал тайну: – В той стороне был Лондон, а теперь ничего нет. Все заброшено, ничего не осталось. Даже людей не встретишь – одни кошки да собаки гоняются за крысами, и только за Бромли и Бекенхемом снова можно увидеть кентских свинопасов. Им палец в рот не клади! Уж поверь: пока солнце высоко, там тихо, как на кладбище. Я там бывал только днем, зато много раз.

Том замолчал.

– Во всех домах, на улицах, везде было полно народу, пока не пришли война в воздухе, голод и багровая смерть. Сначала было много людей, Тедди, потом стало много мертвецов. Милю невозможно было пройти: смрад гнал тебя обратно. Всех выкосила багровая смерть. Кошки, собаки, куры, грызуны – и те заражались. Никто не избежал этой дряни. Выжили единицы. Я выкарабкался, тетка твоя тоже, хотя почти все волосы растеряла. По сей день скелеты в домах находят. На этой стороне мы все дома обошли, забрали, что нам было нужно, большинство мертвых похоронили. Но в сторону Норвуда есть еще много домов, в окнах сохранились стекла, мебель не тронута, все покрылось пылью, разваливается, и кости человеческие повсюду, чьи-то в кровати, чьи-то на полу. Где их застигла багровая смерть двадцать пять лет назад, там и лежат. Я со старым Хиггинсом в прошлом году зашел в один такой дом, а там – комната, набитая книгами, Тедди. Ты хоть знаешь, что такое книги?

– Видел. В них картинки есть.

– Куча книг, Тедди, целые сотни! Как говорится, ни ладу ни складу, все позеленели от плесени и высохли. Я бы их не трогал, читать я и раньше не очень любил, однако старому Хиггинсу захотелось их подержать в руках. «Я бы мог одну какую-нибудь прочитать», – говорит. «На кой тебе?» – спрашиваю. «Потому что могу», – говорит он, смеется, вытаскивает одну из книг и открывает. Я в нее заглянул, а там, Тедди, цветная картинка. Красивая такая! Баба со змеем в саду. Никогда такой не видел. «Мне сгодится», – говорит старый Хиггинс. И эдак хлоп-хлоп ладонью по книге.

Старый Том сделал эффектную паузу.

– И что? – не выдержал Тедди.

– Книга вся и рассыпалась, одна белая пыль осталась! После этого мы их больше не трогали. Одного раза хватило.

Оба долго молчали. Том все еще не мог расстаться с темой, имевшей для него неодолимое притяжение.

– Весь день покойники там лежат, тихо, как в склепе.

Тедди понял, куда он клонит.

– А ночью не лежат?

Старый Том покачал головой.

– Никто не знает. Никто.

– Что они могут сделать-то?

– Никто не видел. А кто видел, уже не расскажут.

– Никто-никто?

– Всякое говорят, да не любой байке можно верить. Я, как солнце заходит, домой иду и больше не выхожу – чего я могу рассказать? А люди одни думают так, другие эдак. Говорят, снимать с них одежду можно, только если кости уже белые, иначе несдобровать. Всякие истории ходят…

Мальчик вскинул глаза на дядю:

– Какие истории?

– Будто в лунные ночи кто-то шляется… Я не верю – я в кровати лежу. Если всякие истории слушать… Не дай бог! Сам от себя в поле среди бела дня будешь шарахаться.

Мальчик огляделся по сторонам и на время прикусил язык.

– Говорят, один свинопас из Бекенхема заблудился в Лондоне на три дня и три ночи. Пошел в Чипсайд на поиски виски да заплутал среди развалин. Три дня и три ночи бродил, а улицы все время меняются, не пускают его домой. Если бы не вспомнил заветные слова из Библии, так бы там и сгинул. Весь день шел и всю ночь, и весь день все было тихо. Тишина, как на погосте, пока не зашло солнце и не стемнело. Тогда везде зашуршало, зашелестело, словно чьи-то торопливые ноги начали шаркать.

Том сделал паузу.

– Ну и? – произнес мальчик, затаив дыхание. – Что дальше?

– Послышался стук повозок, то ли кэбов, то ли дилижансов, топот копыт и громкий посвист, такой резкий, ажно кровь в жилах стынет. И как оно засвистело, всякая всячина полезла наружу: люди по тротуарам бегут, народ копошится в домах и в магазинах, машины на улицах, а в лампах и всех окнах словно лунный свет мерцает. Я говорю «народ», Тедди, но это не люди были, а призраки тех, кто раньше на этих улицах толкался. Тени пробегали мимо и сквозь него, как туман или водяной пар, не обращая на свинопаса внимания. Некоторые были веселые, а некоторые просто ужас-ужас, словами не описать. Этот парень пришел в место под названием Пикадилли – там свет горел как днем, а по тротуарам гуляли леди и джентльмены в роскошных нарядах. Но стоило ему посмотреть на них, как они вдруг все рассердились, лица превратились в злющие морды, Тедди. И как будто все его разом увидели, дамы уставились на парня и стали говорить всякие ужасные вещи – кошмарные, страшные вещи. Одна подошла, прямо вплотную подошла, Тедди, и заглянула ему в глаза, а у самой лица нет – один накрашенный череп. Тут он видит: у всех вместо голов накрашенные черепа. Они начали его окружать, говорить гадости, хватать его, грозить, куда-то звать. У парня от страха чуть сердце не выскочило из груди.

– Ну и? – выдохнул Тедди, когда дядя Том сделал еще одну невыносимо долгую паузу.

– Тут он вспомнил слова из Писания, тем и спасся. «Господь мой помощник, – прошептал он, – я не убоюсь». Немедленно запел петух, и вся улица вмиг опустела. После этого Господь смилостивился над ним и указал дорогу домой.

Тедди вытаращил глаза, но тут же задал новый вопрос:

– Что за люди жили в этих домах? Кто они такие?

– Господа, дельцы, богатеи с кучей денег. По крайней мере, мы думали, что у них много денег, пока все не рассыпалось, а на поверку оказалось – обычная бумага. Они тут сотнями тысяч жили. Миллионами! Я их много повидал на Хай-стрит, пока магазины были открыты. Столько женщин и всякого народу по мостовой расхаживало – не протолкнуться.

– А где они брали еду и все остальное?

– В магазинах да лавках, как у меня. Когда пойдем назад, Тедди, я покажу, где была моя лавка. Нынешний народ понятия не имеет о магазинах. Витрины из прессованного стекла для них невидаль заморская. Да что там… У меня одно время в лавке полторы тонны одной картошки хранилось. У тебя бы глаза на лоб вылезли, если бы ты увидел мои запасы. Целые корзины груш, дыни, яблоки, крупные орехи, вкуснотища! – в голосе Тома зазвучало умиление. – Бананы, апельсины…

– Какие еще бананы и апельсины? – спросил мальчик.

– Фрукты были такие. Сладкие, сочные, вкусные. Заморские фрукты. Их из Испании, Нью-Йорка и других мест привозили. Пароходами, по-всякому. Со всего мира доставляли, а я продавал их в лавке. Продавал, Тедди! А сейчас вот ходим с тобой, нацепив старые мешки, ищем беглых кур. Люди приходили ко мне в лавку… прекрасные, шикарные дамы, каких нынче и представить себе невозможно, расфуфыренные – спасу нет, и говорили: «Ну, мистер Смоллуэйс, что у вас новенького нонче утром?» Я говорил: «Есть хорошие канадские яблоки, дыни сахарные». Ты представляешь? И они брали. Брали не раздумывая. Скажут только: «Пришлите мне парочку». Господи! Вот житуха была! Столько дел, столько хлопот, каких только вещей не увидишь, авто проезжают, экипажи, пешеходы, шарманщики, немецкие духовые оркестры. Все время рядом что-то происходит, все время! Если бы не эти пустые дома, я бы подумал, что мне все это приснилось.

– Отчего умерли эти люди, дядя? – спросил Тедди.

– Рухнуло все. Жизнь шла нормально, пока не началась война. Все работало как часы. Каждый был при деле и доволен, любой человек мог каждый день поесть досыта.

Том наткнулся на недоверчивый взгляд.

– Любой, – с нажимом повторил он. – Если никуда больше не брали, можно было пойти в работный дом, получить миску горячего супа – баландой его называли – и кусок хлеба. Такой хлеб нынче никто не умеет делать – настоящий белый хлеб, государственный.