Чтение онлайн

Посетителю могли встретиться занятые поисками еды мужчины или женщины с желтушными лицами, небрежно одетые и, возможно, вооруженные. Эти люди цветом кожи, взглядом и выражением лиц напоминали бродяг или преступников, однако по одежде их можно было принять за процветающих представителей среднего, а то и высшего класса. Многие из них были охочи до новостей и, чтобы их услышать, охотно делились кусочком мяса сомнительной свежести или корочкой серого, мучнистого хлеба. Они жадно выслушивали рассказы Берта и пытались уговорить его остаться с ними хотя бы еще на день. Полное прекращение почтовых услуг и крах газетного бизнеса оставили в психике людей того времени болезненную, зияющую пустоту. Население вдруг потеряло из виду события в других частях земного шара и было вынуждено заново осваивать средневековое искусство устного распространения слухов. Их глаза, осанка, манера речи выдавали душевную растерянность и потерю ориентиров.

Перебираясь из прихода в приход, из района в район и стараясь подальше обходить крупные города – гнойники насилия и безнадеги, – Берт отмечал про себя, что положение дел в разных местах сильно различалось. В одном приходе все крупные здания были сожжены, дом священника разграблен, повсюду наблюдались следы жестокой борьбы за реальные или воображаемые запасы продовольствия, валялись неубранные трупы и жизнь коммуны полностью остановилась. В других мужественно сохраняли порядок организованные отряды, свежие объявления предупреждали, что бродягам здесь не рады, дороги и возделываемые поля охраняли вооруженные люди, эпидемия не вышла из-под контроля, за больными ухаживали, запасы продуктов питания использовались рачительно, крупный рогатый скот и овцы находились под охраной и всеми делами заправляла группа из двух-трех мировых судей – сельского врача и фермеров. В таких местах, по сути, произошел возврат к самодостаточным коммунам XV века. Однако в любой момент на деревню могли напасть азиаты, африканцы или какие-нибудь воздушные пираты и потребовать горючее, спиртное или провизию. Порядок достигался ценой нечеловеческой бдительности и нервного напряжения.

На приближение к более крупным населенным пунктам с их неразберихой и запутанными междоусобицами указывали грубо намалеванные объявления типа «Карантин» или «В посторонних стреляем без предупреждения» либо ряды полуразложившихся трупов повешенных на телефонных столбах мародеров. В Оксфорде на крышах домов в назидание воздушным бродягам были установлены огромные щиты с единственным словом: «Пушки».

Несмотря на этот хаос, мимо Берта то и дело проезжали бесстрашные велосипедисты, а пару раз проносились мощные автомобили с людьми в дорожных очках и масках. Полицейские почти не попадались, зато мимо проплывало много оборванных, исхудавших солдат на велосипедах, причем их стало заметно больше, когда Берт пересек границу Уэльса с Англией. Несмотря на этот развал, все еще продолжались боевые действия. Сначала Берт решил ночевать, если прижмет голод, в казармах для рабочих, однако одни были заколочены, другие превращены во временные больницы, а одна, к которой он приблизился в сумерках на окраине поселка в Глостере, стояла тихая, как склеп, с распахнутыми настежь окнами и дверями и была, как с ужасом обнаружил Берт, шагая по зловонным коридорам, полна неубранных трупов.

Из Глостера Берт повернул на север к английскому воздухоплавательному парку под Бирмингемом, надеясь получить работу и питание, так как там все еще действовала власть правительства или, на худой конец, военного министерства, старавшегося прилагать энергичные усилия к тому, чтобы британский флаг по-прежнему реял над развалинами общества, и побудить мэров и членов магистратов поддерживать хоть какой-то порядок. Там собрали в кучу всех уцелевших ремесленников, подготовили парк к осаде и срочно приступили к созданию более крупной модели самолета Баттериджа. Берту не нашлось работы, у него не было никаких полезных навыков, и он отправился обратно в Оксфорд. В это время произошло очередное крупное сражение, уничтожившее парк и заводы. Берт наблюдал за отдельными сценами битвы с холма Бор-Хилл. Из-за холмистой гряды на юго-западе появилась азиатская эскадра; один из дирижаблей, сделав круг, ушел обратно на юг, преследуемый двумя аэропланами. Его в конце концов догнали и сбили, он сгорел у Эдж-Хилла. Однако чем закончилась вся битва, Берт так и не узнал.

По дороге из Итона в Виндзор Берт пересек Темзу, обошел Лондон с юга и прибыл в Бан-Хилл, где обнаружил в старой лавке своего брата Тома, напоминавшего почерневшего, затравленного зверька. Том только что преодолел багровую смерть, но Джессика лежала наверху, бредила и, как показалось Берту, тяжело умирала. Она бессвязно говорила о заказах и непрерывно ругала мужа за то, что тот запаздывает с доставкой картошки миссис Томпсон и цветной капусты миссис Хопкинс, хотя лавка давным-давно прекратила работу, а Том проявлял чудеса изобретательности, ловя в силки крыс и воробьев и приберегая на черный день кое-какой запас крупы и сухарей, добытый в разграбленных бакалейных магазинах. Том воспринял появление брата радостно, хотя и с некоторой опаской.

– Гляди-ка, – воскликнул он, – Берт! Я так и думал, что ты однажды вернешься. Рад тебя видеть, но я не могу предложить тебе еды, у самого ничего нет… Где ты пропадал все это время?

Берт успокоил брата, показав ему недоеденную брюкву, и начал было отрывочно, опуская некоторые подробности, рассказывать историю своих злоключений, как вдруг заметил за стойкой пожелтевшую, адресованную ему записку.

– Что это? – спросил он и тут увидел, что записку год назад оставила Эдна.

– Она сюда приезжала, – вспомнил Том, словно речь шла о каком-то пустяке. – Спрашивала о тебе, просила взять ее к нам. Это было после битвы и пожара в Клапем-Райз [28] . Я-то почти согласился, но Джессика уперлась, поэтому Эдна взяла у меня взаймы пять шиллингов и ушла. Она ж, наверное, так и написала?

Да, она действительно написала. Эдна уехала к тете и дяде, у которых был кирпичный заводик под Хоршамом. Там после еще двух недель опасных странствий он ее и нашел.

Завидев друг друга, Берт и Эдна сначала вытаращили глаза и глупо заулыбались – настолько они изменились, обносились и были ошарашены. Потом оба расплакались.

– Ох! Берти, миленький мой! – воскликнула Эдна. – Ты приехал! Приехал! – Она пошатнулась и распростерла объятия. – Ведь я ему говорила! А он обещал меня убить, если я не выйду за него замуж.

Эдна осталась незамужней. Впрочем, когда Берт сумел получить от нее внятные объяснения, он понял, что его ждут серьезные испытания. Небольшой участок сельских угодий оказался во власти шайки негодяев во главе с Биллом Гором, который начинал мальчиком на побегушках у мясника и выбился в профессиональные боксеры. Банду организовал местный аристократ, до войны – большое светило в области бегов и скачек, но через некоторое время он неизвестно как и куда пропал, а в местечке, доведя методы «наставника» до совершенства, стал заправлять Билл. Аристократу были не чужды современные философские поветрия, и он всерьез намеревался усовершенствовать род людской и вывести сверхчеловека. На практике это выражалось в том, что он сам и – немного менее активно – небольшая группа его приспешников зачастили «вступать в брак». Билл подхватил идею с таким азартом, что это сказалось даже на его поддержке в кругу сообщников. Как-то раз он заметил Эдну, кормившую свиней, и попытался было энергично охмурить ее прямо у корыт с помоями. Эдна галантно отвергла приставания, однако Билл не умерил пыл и продолжил проявлять крайнюю настойчивость. Девушка призналась, что бандит мог явиться в любую минуту, и заглянула Берту в глаза. Общество уже докатилось до такой степени варварства, когда мужчине приходилось сражаться за свою любимую не на жизнь, а на смерть.

Как ни прискорбно, рыцарские традиции редко соответствуют истинному положению дел. Было бы славно рассказать, что Берт отважно бросил вызов сопернику, схватился с ним, окруженный зрителями, в честной схватке и благодаря смелости, крепкой любви и невероятной удаче одержал победу. На самом деле все происходило совершенно иначе. Берт тщательно зарядил револьвер и сел ждать в гостиной коттеджа около заброшенного кирпичного заводика с беспокойным, озадаченным видом, прислушиваясь к рассказам о Билле, его коварстве и в то же время непрерывно ворочая мозгами. Неожиданно тетка Эдны с дрожью в голосе объявила о прибытии обидчика. Билл явился с двумя приятелями и как раз входил во двор через садовую калитку. Берт встал, отодвинул женщину в сторону и выглянул в окно. Компания представляла собой красочное зрелище: все трое были одеты в подобие формы – красные куртки для гольфа, белые джемперы, футбольные майки, гетры и ботинки. По части головных уборов каждый проявил недюжинную фантазию. Билл красовался в дамской панаме с петушиным хвостом, у всех широкие поля шляп были по-ковбойски заломлены кверху.

Берт, погруженный в угрюмые мысли, тяжело вздохнул и выпрямился. Эдна не сводила с него восхищенных глаз. Ее спаситель отошел от окна и без спешки направился в коридор с озабоченным выражением лица, как у человека, которому предстояло решить сложную задачу, не имея уверенности в положительном исходе.

– Эдна! – позвал он.

Когда девушка подошла, Берт открыл дверь, указал на идущего впереди верзилу и без церемоний спросил:

– Это он? Ты уверена?

Получив утвердительный ответ, Берт тут же с отменной меткостью выстрелил противнику в грудь, затем уже не столь аккуратно всадил пулю в голову шафера Билла и на ходу подстрелил бросившегося наутек третьего бандита. Тот взвизгнул, но продолжал бежать, смешно виляя задом.

Берт с пистолетом в руках остановился в задумчивости, не обращая внимания на женщин за спиной.

До сих пор положение складывалось в его пользу, однако он быстро сообразил, что если не перевести дело в политическую плоскость, то его вздернут, как обыкновенного убийцу, а потому, не говоря ни слова женщинам, направился прямо в деревенский паб, который миновал часом раньше по дороге к Эдне, вошел туда с черного хода и обратился к небольшой группе сомнительных типов, пивших у стойки и в игривой, но завистливой манере обсуждавших взгляды на брак и любострастие Билла. Берт небрежно достал револьвер, у всех на виду тщательно его зарядил и пригласил присутствующих вступить в комитет надзора под его началом.