Чтение онлайн

Тут Твердило влез:

– Значит он огнём водяного бесит, изгаляется. Дай барон я его мечом рубану, да и дело с концом, а не то на ближайшей переправе дядька-водяной с нас виру возьмёт людьми али лошадьми. Он таких штук не прощает никогда, как о том не размышляй. Про то все знают.

Стоявшие позади кметы одобрительно загудели, только один полусотник рассудительно сказал, что мол мечом уже не поможет, топить надо, прямо здесь, в пруду, а иначе водяной не успокоится. До механикуса стало медленно доходить, что шутки кончились и его кажется сейчас живота лишать будут, за колдовство злокозненное. Бахнулся он на колени и запричитал голосом жалостливым:

– Ой, не губите люди добрые, не со зла я, а по недомыслию! Водяному сам виру заплачу, богатую. Прямо завтра на рассвете, в том пруду, что рядом находится!

Повопил он так, да повалялся на земле какое-то время и затих. Люди, а что люди? Люди у нас отходчивые, видят что человек раскаялся, водяного в костерке уже не крутит, виру заплатит. Чего ещё надо? Не душегубцы какие, погудели благожелательно, да и пошли кулеш есть, пока не простыло. А мастеровой с коленок встал, как ни в чем не бывало, отряхнулся и сказал тихим голосом, буд-то и не блажил только что:

– Твоя милость, доспех южный, черненый матово, на тебя готов. Подогнали. Идем, примерять будем.

Твердило Отвердович только головой покрутил от такого лицемерия, но сказать было нечего и потопал он восвояси, удивляясь натуре человеческой.

Вот кто бы что не рассказывал, а лучшие конные ратоборцы во всем Илаале это эльфы. В том Лонгобрад убедился самолично увидав как шестеро закованных в золоченую броню ушастых расшвыряли копьё барона Вепря и понеслись дальше по полю сечи сея вокруг ужас. Их надо было остановить, тем паче, что откуда-то вывернулись ещё четверо и пошли на соединение со своими.

– В галоп! Смерть им!!!
– Рыцарь ле Манн притиснулся сбоку, пажи привычно сформировали крылья, а новики сбившись двумя плотными ватажками вырвались вперёд, обтекая короткую шеренгу латников. Эльфы это заметили и развернулись встреч, превратившись в блестящую стену и наклонив свои необычно длинные пики с цветастыми флажками. От истребления бароново копьё спасли конные арбалетчики. За мгновение до сшибки захлопали тетивы и с семерыми людьми столкнулись лишь трое беловолосых, ещё трое были вышиблены из седел тяжёлыми болтами. Впрочем и трое эльфов в стихии конного боя это очень много, ле Манн и двое пажей были сбиты с лошадей, а все ушастые, оставшись невредимыми, уже схватились за тяжёлые кривые мечи. Тут повезло Лонгобраду, один из эльфов оказался к нему боком и не увидел как лэнс бьет его в подмышку поднятой в замахе руки. Только поторжествовать не получилось, вторая "камера" из четверки золоченых всадников наконец доскакала до свалки и один из них грудью своего коня свалил Бурого вместе с бароном. От удара о землю вышибло дух и перед глазами всё стало черно, а звуки пропали. Потом кто-то поднял забрало и в маленькое оконце сунулась встревоженная физиономия одного из пажей:

– Твоя милость, живой?

– Вроде живой, помоги подняться. Что с конём?

– Да что ему сделается, вон стоит.

Бурый действительно стоял на трясущихся ногах и ошеломлённо мотал башкой. Хороший коняга, крепкий. А вокруг бесновались миигиты, без пощады добивая последнего эльфа, знать кровную месть совершали. Тут бы надо по порядку вспоминать.

Вчера, уже за полдень, от передового отряда примчался гонец.

– Войско идёт, в силе тяжкой. Мы столкнулись с их дозорными, нескольких литвинов посекли, те наутёк, да и погоню на новиков навели, хорошо что рыцарь ле Манн успел за меч схватиться. Двоих зарубил, а одного кметы арканом словили, правда и у нас двое молодых к Илагонову престолу путь пошли искать, да ещё двое пораненых. Господин рыцарь весь отряд в кулак собрал и за рощу увёл, а меня к вам отправил с пленником полонённым.

Вот так мы встретились с войском графа ле Ресепет, младшего наследника бездонных сундуков торговой компании, которой его семья (конечно через подставных лиц) владела. Уразумев се, я отдал распоряжения, коих по счёту было ровно три. Во первых. Дядьке-пестуну обоз скоро разворачивать и идти на место последней ночевки, там вагенбургом встать и к обороне готовиться. Как дядька сладит все, пусть ко мне спешит чтоб совет держать. В других. Войску заглавному назад податься, за гряду холмов, тех, которые мы только что проехали, там и схорониться. И последнее. Ле Манну, рыцарю храброму да разумному, свой отряд завесой развернуть да пятиться, боя с ворогами не принимая.

Распорядившись так, сел с пленником разговаривать. Вот здесь то и открылась мне гиенна смрадная, "большой политик" прозываемая.

Полонённый наш оказался дворянином, много лет в имперских конных егерях прослужившим, навроде тех, что у Бирюков обретались. По его словам выходило, что Император Порфироносный с большой приязнью ле Ресепета принял и дал право ему невозбранно охотников в имперских землях нанимать. Той граф, в средствах совсем не стесненный, быстро под свой баннер двести лэнсов поставил, среди которых и отряд эльфов-извергов. Багрянородный к той дружине немалой, от щедрот своих ещё полусотню егерей добавил, на время их от имперской службы отставив. Только видать сего мало ему показалось и решил он ещё помочь герцогине вдовствующей, отрядив своего тысячника, по южному - маршалом прозываемым. Той маршал зовётся ле Броманс и сил ему дали ни как не меньше регулярной роты рейтаров и пехотной баталии с обозами и помогальщиками всякими.

Как услышал я такую весть, закручинился, захотелось мне зелена вина, что из местного крыжовника делают. Вот сходили в полюдье называется, пейзан да сервов для своего хозяйства набрать. Как сейчас вся эта силища даванёт, так от нас только мокрое место останется. Только пьянкой горю не помочь и стал я того дворянина ещё спрашивать, тут как ясно солнышко в день пасмурный, прозвучала благая весть. Имперский тысячник в бой не торопится и от войска графского дней на дюжину в пути отстал, значит то, что супратив нас сейчас дружина сильная, но в бою вполне одолимая. Полегчало мне, но не надолго, сам себе вопросец задал да и сам на него ответ нашёл. Отчего это император делами нашими северными пристально столь интересуется? Да ведь просто все, сейчас граф с семьей да с сподвижниками нашего герцога в бою победит, а победивши на вдовице женится. После этого вместе с маршалом альянс то и нарушит, отказав знатным фамилиям в выделении уделов самостоятельных, а сам наместником императорским станет, имперской силой поддерживаемый.

Так Багрянородный Север потихоньку к рукам прибирать начнёт, а в движении том наша очередь будет следующая. Вот почему маршал не торопится, ему в главной баталии участвовать не с руки, сил для победы и так достаточно, а вот после, пока все станут раны зализывать он со своим войском сильнейшим будет и никто и вякнуть против не посмеет. Вроде и просто все, но хитро, как партия в шалранг кою мастер играет. Только мы тут по серёдке встряли и все хитрые планы нарушили, но про то ведь никто не ведает. Поразмыслив так, написал письмо к пню трухлявому, эльфу Сальмиррал-Сарториусу, да вместе с полонённым дворянином и отправил, отрядив в гонцы пажа своего и пятерку кметов. Тут уж вечер настал и пора совет держать как нам графа Ресепета верней побить.

На совете, нарядившись в лучшие одежды и исполнены важности заседали два рыцаря: бароны по прозвищу Вепрь и Череп. Были ещё: полутысячник Твердило Отвердович, старший над миигит Ки Олты, дядька мой пестун, да я, многогрешный.

Доложил я честной компании, что от дворянина пленного узнал и спросил совета разумного, как нам войско супротивное разбить и убытку в людях не претерпеть большого. Первый слово Ки Олты взял, только вся речь его была за эльфов-извергов. Получалось по речи той, что враги они эльфам заклятые, потому что живут по соседству с Эльфландом и терпят обиды страшные. Эльфы постоянно к ним в полюдье ходят, с земель сгоняют и частенько при том всех под корень изводят, не щадя даже деток малых. Так вот и род Ки своих земель лишился и теперь по свету странствует, отсылая мечом взятое, чадам своим и домочадцам, кои где попало обретаются. Изверги - те кто в Эльфланде пребывать не могут по причинам разным, чаще всего из-за преступлений или борьбы кланов и в войске графа их много быть не может - либо десять, либо двадцать. Они всегда на копья по десятке делятся, так и воюют. Внутри десятки их две группы - "камеры", шесть и четыре особи. Для миигит это большая удача, поймать малый отряд нелюдей и поэтому Ки Олты просит в бою поставить их так, чтоб можно было совершить месть кровную.

Следом бароны высказались в духе том, что битва будет славная и сто тридцать северных лэнсов разорвут изнеженных южан как тряпошных, ведь тех всего-то двести или чуть поболее.

Полутысячник покряхтел слегка, помялся, покосился хитро на пестуна моего, да и сказал что он человек не знатный, на советах речь держать не обученный, как его милость скажет так воевать и будет.

Дядька помолчал, да и вдруг пустился в воспоминания, как один раз Полесский князь разбил наголову герцога нашего, говорит, а сам на меня поглядывает, значительно так. Тут то меня и торкнуло, стало ясно все как белый день! Знаю я теперь чем одолеть ворогов!