Чтение онлайн

– Что, действительно скорпион?- Удивился я.

– Похоже, да не один, а два, но разобраны. Я такую конструкцию не видал ещё, покумекать спокойно надобно.

– Паж мой верный, хвалю за настойчивость, но ещё порицаю за невнимательность. Сказано ведь было, что механикус под себя имеет право забирать все диковины.

Молодой человек покраснел, а потом пробормотал под нос, что поди разберись где диковины, а где просто добро из под носа уводят, так на всех добра не напасёшься. Пришлось излишне ретивого приструнить слегка.

– Паж мой верный, бери чернильницу, за механикусом ходи по лагерю и пиши что он сочтёт диковинами, чтоб чудеса механические не пропали почем зря. Так же запиши тех людей, что с теми чудесами знакомые и их тоже отдать механикусу. Исполняй немедля, а ещё раз услышу, что бранишься ты по чёрному, не посмотрю на твой древний род, отлуплю нагайкою.

Тут пришёл первый паж с кузнецом и почли хоблина расковывать. После барон Вепрь появился и сказал заикаясь, что пленников пригнал, тех кого на поле бранном взяли, надобно идти отделять благородных от тех, кто сегодня на тризне пойдут в утоление литвиновской богине.

Заикаться барон стал после того, как эльфийская пика его наземь сшибла, да конь копытом по шлему огрел. Дядька говорит, что сие ненадолго, дней через пять снова нормально говорить Вепрь сможет, бо голова у него дюже крепкая. Вот же, лёгок на помине, пестун прискакал, озабоченный, рассказал что обоз исправно движется, по пути наших язвленных собирая и по телегам раскладывая, а ему самому недосуг, пир и тризну готовить надобно. Посокрушался только, что разносолов жарить времени нет и придётся довольствоваться варёной убоиной.

Закрутили дела хлопотные, только одно приметил я, куда не пойду, сзади тихо плетётся тварюшка несчастная, что-то себе под нос бормоча и на меня жалобно поглядывая.

Граф Ресепет оказался испуганным вьюношем, годов семнадцати. В пол лица его расплывался лиловый синяк, а под сломанным носом запеклись сгустки крови. Локти графские за спиной скручены, а на шее была верёвка грубая. За верёвку ту держался воевода Твердило Отвердович и ухмылялся презрительно.

– Твоя милость, прими подарочек, не побрезгуй такой малостью.

– Эх, полутысячник. Никого в тебе вежества. Разве можно так с благородным пленником? Развяжи его не медля, да сними с шеи верёвку обидную. Вы, ваше сиятельство, на литвинов моих не гневайтесь, куртуазности они не обучены, зато в битве надёжней их, людей не сыщите. Да ещё, не расстраивайтесь, счастье военное переменчиво, только надо было сдаваться врагу благородному, а не ждать пока на вас аркан накинут степняки заскорузлые. Эй, пажи! Таз воды тёплой, его сиятельству, смыть следы битвы жестокой, с лица благородного.- Испуганный вьюнош, посмотрел на меня признательно и морщась опустил руки в поднесённый таз.- Дело в том- продолжал я светским тоном- что среди моих людей есть такие, что совсем недавно увидали свет Пяти Богов и предрассудки их ещё не изжиты полностью. Эти люди, после битвы обряды совершают, в честь своей богини, как они думают, им победу даровавшей. Мы же с вами, как люди просвещённые, понимаем, что это есть заблуждение, но отказать воинам храбрым в своём внимании на обрядах и на празднике, не считаю возможным. Попрошу вас нижайше, сопровождать меня на пиру этом, в том зазорного не усматриваю, оказать честь присутствием - победителю.

Что оставалась делать недорослю, с молоком на губах необсохшим? Только изобразить поклон вежливый и плестись рядом, нога за ногу.

Бывший графский лагерь был уже по кругу возами обставлен, караульщики везде стояли парами, поднимался вкусный дух от котлов и отовсюду неслись песни весёлые. За возами, на лугу, готовились к празднику, коий сразу и тризной будет, по тем, кто этого праздника не увидит более. Складывали дровяные кострища, копали ямки под колья, а миигит, аккурат посреди луга, врыли два столба и кинули перекладину. Вот туда мы и направились, по пути светски беседуя, осведомлялся я о здоровье императора. Подошли. Сзади нас столпились воины, окружая конструкцию на ворота похожую. Потемнело уже и с четырёх углов от ворот этих зажгли костры яркие. В свет костров втащили трёх эльфов и содрали с них остатки одежды. К моему удивлению, однова из них оказалась сукой, впрочем статью и ростом сильно самцам не уступая. Только услышал как рядом ахнул графёныш:-"Леди Малиан!" И заткнулся.

– Что, твоё сиятельство? Неужели связь имели с нелюдью? М-мда, неприятно сие наблюдать будет, но делать нечего, среди моих людей есть те, кто эльфам - кровники.

Пока мы так беседовали, ушастых пинками поставили на колени и силком влили в рты какое-то варево, после, за кисти подвесили к перекладине. Перед подвешенными встал миигит по имени Тэпсел-Джан, тот который на турнире лучников дальше всех стрелу закинул. Постоял, потом поднял руку в которой качалось что-то блестящее и заунывно запел. Тот мотив подхватили другие восточные люди и стали выходить в круг, в ладоши прихлопывая, вышли все и хоровод образовали. Мимо меня кто-то протиснулся. Ба, да это зверушка несчастная. Проковыляла, да и к кругу пристроилась, палван Нанук глянул вниз искоса и подвинулся. Хоровод медленно закружился, блестяшка покачивалась, заунывный мотив убаюкивал. Эльфы безвольно начали носами кивать, дольше всех продержалась самка, но вот и её голова свесилась.

Из хоровода вышли три воина и стали ножами острыми кожу снимать с нелюдей, те даже не охнули, видно спали колдовским сном. Когда сняли кожу с груди суки, графа вырвало и он попытался упасть в обморок, но я придержал его за шиворот, не куртуазно покидать представление, лицедеи могут обидеться. Наконец ободрали все три туши, кожу собрали комками влажными и под ноги кинули, хоровод остановился, заунывный напев кончился. В тишине только дрова трещали, да сопели сотни людей вокруг собравшиеся. Тут раздался первый крик, самка очнулась и завыла по животному, как червяк извиваясь. Вскоре к ней присоединились самцы, оглашая окрестности дикими воплями.

Наблюдая ту картину я размышлял о том, что если бы на поле боя оказался не один десяток беловолосых, а к примеру три, то скорее всего на такой перекладине пришлось бы висеть мне. М-мда, совсем неприятно. Рядом раздался глухой стук, его сиятельство все же грохнулось в обморок.

Литвины, впечатленные эльфячьей казнью, решили не ударить в грязь лицом. Провыли молитву Невесте Воинов и принялись за дело со свойственной им обстоятельностью. Затрещали высокие костры по кругу, пораненых пленников споро колами протыкивали и меж костров вертикально вздыбливали в ямках колья устраивая. Тех пленников, что совсем уж от ран души лишались, ногами в огонь запихивали. Ор и стон над лугом стоял неумолчный. Крикам диким вторил наследник капиталов торговой компании, по всему видать, не такой он себе войну представлял. Ну кто ж ему виноват? Это не политик строить с императором, добро пожаловать на войну с Севером.

– Барон, умоляю! Уймите ваших дикарей!- Размазывая слезы по опухшему лицу, верещал графёныш.

В это время, мимо нас в освещённый круг толкали не язвленных пленников с мечами, принуждая их биться друг с другом и калёным железом вразумляя упрямцев.

– Унять? А как же богиня? Впрочем унять их можно, но в ответ мне понадобится от вас небольшая услуга.

У западных ворот городка Парадиз-Ринал было столпотворение, окрестные крестьяне и жители посада не малого, стремились укрыться за городскими стенами. Слухи, которые доносили беженцы были один-другого страшней, с запада шли дикие северяне, не оставляющих живых на своём пути. Пожилой барон, назначенный военным подеста ещё месяц назад, не находил себе места от этих тревожных известий. Его малая дружина и городское ополчение серьёзной осады не выдержат, вся надежда была на войска и наёмников, которые проходили через городок, направляясь в метрополию. Пять дней назад гостевал юный граф Ресепет с целой армией, а вчера мимо проскакали южные егеря с вестью, что эта армия разбита. Барон усилил дозоры на башнях и велел всем окрестным жителям с оружием и харчами уходить за стены, если будет осада, то лишние руки пригодятся. Вот как раз сейчас толпа селян и тщилась протиснуться через ворота. С верхотуры сторожевой башни, самого высокого места города, застучали в било. "Похоже начинается"- подумалось старому вояке.

– Закрыть ворота! Опустить решетку!

Люди, не успевшие проскочить во внутрь, начали разбегаться. Сам барон поднялся на надвратную башню и увидел колонну телег и всадников бредущих по старой имперской дороге. "Не похоже на вражескую армию"- решил подеста. Так и оказалось.

– Барон, бесы тебя раздери! Ты что, не узнаешь меня? Я графский сенешаль, мы были у вас недавно, отворяй, у меня раненые.

Лицо у пропыленного всадника в помятых доспехах и впрямь было знакомое. Рядом с сенешалем стояли несколько рыцарей, один из них держал штандарт графа ле Ресепет, а на возах виднелись человеческие фигуры, прикрытые каким-то тряпьём.