Чтение онлайн

– Правильно все сказали бароны многомудрые, в боях познавшие радость побед, слабо южанам против мышцы северной. Только ведь нет у них ни чести, ни совести и будут кидаться они на каждого витязя нашего вдвоём и более. Вот, чтобы битва была равная сделаем мы следующее: построимся в три линии. Первая - шестнадцать рыцарских копий, в центре барон Череп, он и поведёт линию. Вторая - девять копий, ведёт барон Вепрь, а на флангах у них миигит, те кто добре одоспешены. Третья - я с пажами своими, ле Манн и новики. Стоим здесь поперёк дороги, за холмами схоронившись.- Твердило заёрзал, в той диспозиции его кметы не упоминались совсем. Как? Такая битва и без него?

– Э-э-э, твоя милость, а мы? Мы то куда?

– У вас будет дело самое важное. Берёшь пять полусотен и до рассвета вперёд уходишь, на лигу или чуть далее. Строишься там поперёк дороги и ждёшь когда на тебя всей силой граф Ресепет вдарит, но прямого боя не принимаешь, а засыпая их стрелами назад скачешь. Они в погоне за тобой кишкой вытянутся и лигу наметом пронесутся, коней утомляя. Перед холмами ты в стороны порскнешь, давая рыцарям место для удара, а сам по бокам растянешься и стрелами ворогов с боков избивать начнёшь. А оставшиеся две полусотни и миигит-лучники, тоже до рассвета уйдут на поллиги вперёд и в стороны, да там в рощах и схоронятся. Как основная масса врагов мимо них проскочит, клещами сожмутся и дорогу им в тылу перехватят. Да так крепко, чтоб ни один не ушёл. Если Илагон-кровавый с нами пребудет, то завтрашний закат в их лагере встретим и пленников в жертву Невесте Воинов принесём.

На гребне холма стоял барон Лонгобрад в окружении своих пажей верных, которые высоко баронский баннер вздымали. Позади, от нескромных взглядов скрытые, переминались две неровные шеренги рыцарей да латников в синие котты обряженые. Крыльями второй шеренги были миигит, так они вокруг шлемов накрутили тюрбаны синие. Получилось куртуазно вельми и барон про себя решил, что и он так будет делать впредь. Позади двух шеренг кучковались малой горуппкою новики-арбалетчики со своим рыцарем. Всего за холмом затаились сто шестьдесят семь одоспешеных. Впереди же, вдоль дороги прямоезжей неслась погоня лихая, то граф Ресепет с рыцарями и рейтарами тщился поймать литвинских кметов, которые от них убегали борзо. Только кони южные не чета лошадкам махлоногим и то один, то другой кочевник попадал под лэнсы и мечи догоняльщиков, побратимы северные в долгу не оставались и на скаку поворотясь били стрелами, иногда преследователей с коней ссаживая.

Вообщем гонка сия, увлекательна есть для обеих сторон и барон даже в глубине души позавидовал, лепо так по полю нестись взапуски со смертью играясь. Только сражение, то не турнир благородный, сие дело серьёзное да кровавое.

Затрубили рога один раз тоскливо, протяжно. Барон ле Хитт, по прозвищу "Череп", повёл шагом свою шеренгу на гребень. Литвины, увидав на фоне неба частокол вздыбленных лэнсов, смекнули и в стороны порскнули, Череп же начал своих под уклон разгонять. Так рыцари и рейтары молодого Ресепета вместо конских хвостов, узрели перед собой блестящие наконечники копий. Узрели, но взад не повернули, а молодецки гикнув, припустили ещё пуще, к сшибке готовясь. Только кони у них уже притомились, да в горку уже не так борзо неслись и строя тоже не было, а лишь кишка безобразная. То и вышло, налетающие как попало южане валились срезанными яркими цветами под копыта коней Севера, а линия синих котт, стараясь держать равнение, ровным галопом шла вперёд. Долго так продолжаться не могло, среди рейтар тоже были мужи с разумом, вот вокруг таких почли сбиваться копья рыцарские и на линию Черепа стали бить уже построившись. В линии той проступили прорехи рваные. Снова, теперь уже дважды проревели рога, и барон ле Линг с вепрем на гербе, вывел на гребень вторую линию. Общий строй им держать не нужно было, а разбившись по копьям врубиться в прорехи меж синих котт. Той удар не сдержали воины южные, кто душой послабей, стал коней разворачивать, кто отважен без меры был, тот на землю сбит и копытами затоптан. Над побоищем свист стрел нарастал, то литвины мстили за своих порубленных. Растеклись вдоль дороги с обеих сторон и опустошали колчаны особо не заботясь кого найдёт оперенная смерть, коня или всадника. На них тоже смельчаки бросались, но в одиночку или группами малыми. Стоило такому из всей массы выскочить, да погнать скакуна на стрелков , как в него стрелы починали со всех сторон лететь и даже если железа не пробивали, то лошадь ранили. Обезумевший конь седока скидывал, да и мчался прочь, а того кто остался спешенным, арканами ловили и волокли за линию. Знать будет кого вечером принести в жертву Невесте Воинов.

Битва в бегство повальное ещё не перешла, все же у графа было слишком много ратных людей. Единой линии уже не было и по всему полю рубились группами, нужен был еще один удар и тогда южане побегут, напора не выдержав. Затрубили рога три раза и барон повёл всех оставшихся. Высоко поднятый баннер издалека видать и к нему потянулись те, кто своих потерял, остальные воодушевились да возрадовались. Как горячий нож сквозь масло прошло бароново копьё через сечу жестокую, убивая всех кто на пути стоял. Уж и биться отчаянно было некому, только хвосты лошадиные вокруг мелькают, но спасая жизнь и честь южан появились эльфы конные. По всему видать в общей свалке они не участвовали, а где-то в стороне стояли, только видя, что ещё чуть-чуть и сражение будет проиграно, рассудили так же как барон Лонгобрад и в битву кинулись. Первое попалось копьё барона Вепря, что дальше всех северян вперёд прошло и за ним тянулись прочие. Вот по нему эльфы и ударили, посшибав всех с сёдел, тут-то Синебородый со своими пажами да новиками их на себя поворотил. Быть бы и им всем опрокинутыми и порубленными, но на баннер поднятый, кроме других, миигит пошли, то барон уже не видел, ему потом рассказали. Первым налетел человек-гора, на коне своём чудовищном. Шестопёр мелькал как молния, с одного удара всадника ссаживая, а когда кривой меч рукоятку срубил, палван прямо из седла на эльфа прыгнул и с ним на землю грохнулся. Тут остальные миигит наскочили, без пощады рубя ушастых, и мгновенья не прошло как все нелюди или убиты были, или оглоушены. Оглушённых верёвками спутали и по земле за холм потащили.

Все бароново войско, получив передышку малую, вокруг баннера собралось и опять вперёд кинулось, теперь уже лавой нестройною. Только противиться им уж никто не смел, баннер графа литвины окружили и стрелами коней рыцарских поубивали, самого Ресепета арканом из строя пешего выдернули и в полон уволокли. Те немногие, кто к лагерю прорваться хотел, полегли перед двумя полусотнями, что дорогу в тылу оседлали. Из всего войска супротивного спаслись люди из полусотни егерской, они с дороги в рощи ушли, прорвав заслон кметов и теперь тропами звериными на юг пробираются.

Это была победа несомненная и Илагон-кровавый хохотал как безумный за побоищем с облаков глядючи.

Говорил не раз батюшка мой многомудрый, стимулом меня вразумляя:-"Не похваляйся на рать идучи, а похваляйся идучи срати". Вот и лагерь графский той мудрости отвечал вполне. В том, что в бою верх возьмёт, Ресепет не сомневался ни разу и стоянку свою не укрепил ни как. Не было ни валов земляных, ни телег, кругом поставленых. Только шатры роскошные, палатки воинские на холме в беспорядке расставлены, да коновязи с заводными конями, что мирно зерном да сеном хрупают. Людишки прислуживающие даже разбежаться не успели, а в кузне походной, да в шорне, мастера с ремонтом возятся. Лагерь сей, трофей великий есть, войско наше обогащающий безмерно.

Я когда походный шатёр графа Ресепета увидал, так рот раскрыл, как простец какой, ибо чисто дворец, полотняный только. Ошибался я, как во внутрь вошёл, да ткань пощупал, только тогда понял - полотна там нет, а кругом шёлк эльфийский, лёгкий да плотный. Дальше, обходя лагерь, наткнулся и на шатры эльфов, красоты неземной, было их пять всего, нелюди, как Ки Олты пояснил, живут парами. Возле тех шатров диковин много разных, только меня привлёк зверёк странный, на цепи сидевший. Той зверёк был цвета серого с пятнами бурыми, роста малого, голый как младенец и уши у него огромные, на свету светятся. Как увидел меня сей зверёк несуразный, так и захотел сбежать да и спрятаться, только цепь железная не пускала его.

– Это есть не зверёк, а тварь разумная, в наших местах хоблинами прозываема. Сии твари на болотах живут, а эльфы их ловушками ловят и для забавы оприч себя держат. Забавляются с ними они так: кровью суки течной срамные места мажут, а потом кобелей спускают, что потом с ними спариваются. От того ушастые в веселье приходят и ставки делают, чей кобель похотливей будет. Так они забавляются не только с хоблинами, но и с нашими деточками.
– То мне Ки Олты сказал, с лица побледнев и желваками играя. Тварь разумная, видать человеческий язык разумея, перестала цепь дёргать, а присев на корточки ... Заплакала. У меня по сердцу как ножом полоснуло. Муж я воинский, на веку своём видевший разное, но бессмысленное издевательство над существом беззащитным никогда не приемлю.

– Ты не плачь, тварь диковинная, я сейчас кузнеца позову, раскуёт он тебя, дальше ты птица вольная, хочешь, при моем столе оставайся, в обиду не дам, а не хочешь - иди на все четыре стороны, на воле добывай пропитание.- Сказав то, послал пажа за кузнецом, а сам присев на землю возле тварюшки безответной, пригорюнился, всех разумных под пятой эльфийской изнывающих, жалеючи. Только в том минорном настроении пребывать долго не пришлось мне, за шатрами раздалась брань чёрная и из-за угла выскочили один из пажей моих и ... механикус. Этот-то откуда здесь? Войско сюда доскакало только что, а обоз, дай боги, подойдёт только к вечеру.

– Господин барон!
– Заблажил мой паж.- Уйми мародера этого! Там телега стоит с эльфийским железом, фасонно сделаным, а прощелыга её под себя иметь хочет. Только ведь по уставу, предками заведённым, весь трофей справедливо делиться должен между воинами, живота своего на поле бранном не жалевшим. Про мастеровых в том уставе слова сказано не было!

– Бестолочь ты неразумная! Чего пасть свою раззявил мерзкую?! Кобылам иди хвосты крутить, недоумок! Если разумения ни о чем не имеешь, так молчал бы в тряпочку, сойдёшь за умного. Этот ж надо сказать :-" Железо, фасонно сделанное". Тьфу на тебя, деревенщина, скорпион боевой железякой называющий! Твоя милость, убери от меня щенка вислоухого, а не то за себя не ручаюсь!