Чтение онлайн

Пришельцы неумолимо потащили Вито сквозь разрушенную стену его камеры, топча упавшие изображения святых.

– Вито! – преувеличенно упоённо воскликнул Анджело. – Вито, это твоё возвращение!

Оказавшись под лучами солнца, Вито взвыл:

– Я не хочу возвращаться!

Но кого это волновало?

В заводской конторе над сейфом трудился Руди Шлиссельман – пятидесятилетний, нервный, большеротый профессиональный взломщик. Раскинувшийся вокруг город Дортмунд [17] был погружён в сон, вместе со своими честными бюргерами. Под пальцами Руди щёлкал кодовый замок сейфа: клик-клик-клик, а задвижки раскрывали перед ним свои секреты.

И вдруг – хлоп! – внезапно вспыхнул свет, и двое полицейских в униформе ворвались в кабинет с автоматами в руках. Руди вскочил на ноги и схватился за грудь.

– Моё сердце!

Они не обратили на это внимания.

– Замри на месте, Руди Шлиссельман! – крикнул первый.

– На этот раз ты попался! – добавил второй. – Тюрьма по тебе плачет!

– Но… – Руди в отчаянии переводил взгляд с одного неотзывчивого лица на другое. – Друзья! – вскричал он невпопад. – Подождите!

Но полицейские не захотели ждать. Без лишних церемоний они вытолкали Руди из кабинета, провели через обширный цех мимо рядов станков и вытащили через дверь, которую Руди совсем недавно столь филигранно взломал. А Руди всё продолжал выкрикивать свои напрасные мольбы:

– Ребята! – взывал он. – Я ветеран! Я служил в вермахте! Разве мы, парни в форме, не должны держаться вместе?

Без толку. Никакого отклика, никакого сочувствия. Эти чёртовы полицейские, наверное, слишком молоды, чтобы помнить вермахт. [18] Собственно, в какой-то момент все вокруг стали слишком молоды, чтобы помнить вермахт.

Снаружи стояла полицейская машина – того же пыльно-зелёного оттенка, что и форма полицейских, с ярко-синей мигалкой на крыше и чёрными надписями «POLIZEI» на каждой двери. Полицейские принялись запихивать Руди в салон, когда рядом возник ещё один человек в форме – явно офицер, очевидно в плохом настроении и, по-видимому, желающий выслужиться.

– Итак, – произнёс высокий, худой и суровый на вид офицер, – вы его взяли.

– Да, герр обер-лейтенант, – ответил первый полицейский, становясь по стойке смирно.

– Задержан на месте преступления, – добавил второй полицейский, также вытягиваясь в струнку.

– Очень хорошо, – произнёс офицер, лёгким кивком выражая одобрение. – Просто замечательно.

Полицейские расцвели от этой скудной похвалы, застыв почти в полной неподвижности.

– Вас представят к награде, – пообещал офицер, снова кивнув, и щеки полицейских раздулись от гордости. Затем офицер добавил: – Теперь я беру дело в свои руки. Отведите его к моей машине.

– Да, герр обер-лейтенант! – хором ответили оба полицейских.

Руди тем временем прекратил свои бесполезные мольбы и уговоры и смотрел на офицера остекленевшими глазами с каким-то паническим неверием. Он даже не сопротивлялся, пока полицейские вели его по тёмному кварталу к чёрному «Мерседесу», припаркованному под уличным фонарём. Офицер коротко махнул в сторону задней двери.

– Усадите его, – сказал он.

Полицейские подчинились. Стекло задней двери было опущено, и Руди тут же высунул голову наружу, с приоткрытым от изумления ртом глядя на офицера. Тот обратился к полицейским:

– Возвращайтесь к своей работе. Удачи.

– Спасибо, герр обер-лейтенант, – дуэтом отозвались те.

Отдав честь, оба полицейских быстро вернулись к своему автомобилю и уехали. Офицер продолжал стоять на тротуаре, глядя им вслед, а Руди по-прежнему пялился из окна машины на точёное лицо офицера. Наконец, когда полицейская машина отъехала достаточно далеко, Руди тихо и неуверенно произнёс:

– Герман?

Герман дожидался, пока автомобиль полицейских не исчезнет из виду.

– Герман Мюллер? – полушёпотом повторил Руди.

– Подожди, – велел Герман. – Они могут объехать квартал и вернуться.

– Я всегда обожал тебя, Герман, – сказал Руди с широкой обаятельной улыбкой. – Ты ведь веришь мне, правда? Я всегда говорил, что ты настоящий принц. Спроси кого хочешь. Я всё время о тебе говорю. «Этот принц, – говорю я. – Герман Мюллер, настоящий принц».

– Тише, Руди.

– Тебе идёт форма. Замечательно на тебе смотрится.

Наконец, Герман убедился, что полицейские уехали с концами, быстро уселся за руль «Мерседеса» и завёл двигатель. Руди наклонился вперёд, положив руки на спинку переднего сиденья.

– Мы слишком редко видимся, – сказал он.

– О, теперь всё изменится, – ответил Герман, трогаясь с места. – Мы будем видеться очень часто.

Глубоко в глуши Шварцвальда находилась гостиница «Ледерхозен», похожая на самые большие в мире часы с кукушкой в стиле барокко: прекрасное нагромождение резного дерева, оленьих рогов, альпенштоков, пивных кружек, знамён и прочих gemutlichkeit, [19] причём почти всё – подлинное.

На парковке перед гостиницей стояли четыре огромных заказных автобуса, украшенные плакатами вдоль бортов: «Сыновья гор. 23-й ежегодный поход с пикником». Изнутри гостинцы доносились мощные и радостные звуки, вырывающиеся из сотен крепких мужских глоток; мужской хор распевал «Я – счастливый бродяга».

Однако в самой гостинице не было никаких поющих обладателей крепких мужских глоток. Вместо них в дальнем конце большого зала с высоким потолком, заставленного длинными столами, из граммофона разносилась запись песни «Я – счастливый бродяга», исполняемой сотнями крепких мужских глоток.

За столами развалились сотни пятидесятипятилетних толстяков в кожаных шортах, выглядевших так, словно накачивались пивом не меньше месяца без перерыва. Они пребывали в сонном, полубредовом, почти коматозном состоянии; попросту говоря, вырубились. Происходящее напоминало результат газовой атаки.

Вырубились все, кроме одного. По залу расхаживал один-единственный человек по имени Отто Берг. Он был одет и выглядел так же, как все мужчины в беспамятстве, но в то же время отличался от них. Во-первых, он был в сознании, в бодром и трезвом уме, и твёрдо стоял на ногах. Во-вторых, он занимался тем, что обшаривал карманы остальных.