Чтение онлайн

– Может кто-нибудь мне объяснить – что происходит?

– Никто ни бельмеса не понимает! – вскричал бедный старый Вито, начиная закипать.

Юстас, тоже разнервничавшись, прикрикнул на Вито:

– Почему вы не говорите по-английски?

– Он итальянец, – пояснила Роза.

– Ты тоже итальянка, – указал на неё Юстас. – И при этом говоришь на английском.

– Без всякого удовольствия, – заметила она.

Тут вперёд протиснулся сэр Мортимер.

– Ну же, Юстас, давай начнём что ли? – сказал он.

Голоса слились в неразборчивый гул: каждый требовал объяснить, что именно было сказано, кем, кому, на каком языке и почему. Юстас отступил на шаг и в нарастающем ужасе обвёл взглядом собравшихся. Никто из них, кроме глав команд, не понимал английского.

Три часа спустя, Юстас с закатанными рукавами рубашки ощущал себя измученным, подавленным и даже отчаявшимся. Такие же чувства читались на лицах всех, кто его окружал.

После бесконечной череды переводов, возвращений к уже обсуждённому, недоразумений и попыток объясняться с помощью рисунков на пыльных кузовах автомобилей, он, наконец, был точно уверен, что ему удалось донести свой план до всех моноязычных участников (Юстас и сам был моноязычным, но, поскольку единственным языком, которым он владел, был английский – это не имело значения).

Однако к тому времени, как его довольно сложный и хитроумный план был изложен тем или иным способом, прежний восторг Юстаса начал ослабевать. Возможно, план не так уж хорош, как казалось. Может, он и правда настолько плох, как он звучал на втором часу объяснений.

Нет, такого просто не могло быть. Он же Юстас Денч – неподражаемый планировщик. Он заставлял себя верить: до того, как столкнуться с этими непрошибаемыми лбами и упёртыми характерами, разработанный им план был хорош. И он снова станет хорош.

– Ладно, – произнёс он, выпрямляясь и стараясь выглядеть хотя бы немного собранным и верящим в успех. – Мы обсудили план все вместе.

– Мы-обсудили-план-все-вместе, – послушно и монотонно пробубнили Роза, Герман и Жан, каждый на своём родном языке.

Юстас вздохнул.

– Мы устранили разногласия, – сказал он.

– Мы-устранили-разногласия, – глухо отозвались переводчики.

– Мы договорились об оплате.

– Мы-договорились-об-оплате.

Послышалось общее ворчание. Вопрос о долях некоторое время назад вызвал определённые трудности. Что ж, теперь он решён.

– Мы договорились об оплате, – твёрдо повторил Юстас, окидывая всех строгим взглядом. На этот раз переводов не последовало, как и ворчания, поэтому Юстас продолжил: – Мы все знаем, что нужно делать.

– Мы-все-знаем-что-нужно-делать.

Стараясь придать голосу воодушевляющий тон, Юстас воскликнул:

– Так давайте теперь сделаем это!

– Так-давайте-теперь-сделаем-это.

Дождь лил, как из ведра – хлестал, пронизывал насквозь, обрушивался потоками, струился ручьями и водопадами, низвергался с небес, словно Бог, только что закончив принимать ванну, выдернул пробку. Портовый город Саутгемптон обречённо распластался на земле под этим потопом, и все его жители благоразумно сидели по домам.

Грузовые суда в гавани лениво покачивались возле причалов; поверхность моря была сплошь покрыта кругами от дождевых капель, а палубы залиты водой. На мощёных улицах и асфальтовых дорожках в порту лужи разрослись до размеров небольших озёр. Тёмные тучи нависали так низко, что почти касались дымовых труб кораблей, а шум ливня заглушал все прочие звуки.

Лондонское такси нерешительно пробиралось по лужах вдоль портовой набережной. Брадди Данк, сидящий за рулём, что-то ворчал себе под нос и щурился в лобовое стекло, пытаясь разглядеть путь поверх усердно работающих, но почти бесполезных дворников. Вдоль набережной местами возвышались груды грузов, некоторые под брезентом, другие под проливным дождём. У каждой такой горы Брадди останавливал такси, а Эндрю Пинкхэм с заднего сиденья всматривался сквозь залитое водой боковое окно, пытаясь различить маркировку – сведения о владельце и пункте назначения – нанесённую на тару.

– Чтоб этого сэра М черти взяли, – пробурчал про себя Брадди, остановившись у очередной безымянной кучи. – Стоит возникнуть трудностям – его и след простыл.

Эндрю, наклонившись к приоткрытой перегородке между передними и задними сиденьями, спросил:

– Что ты говоришь?

– Ничего, приятель, ровным счётом ничего. Ну, что насчёт этой партии груза?

– Минутку. – Эндрю прижался носом к боковому окну, зажмурил один глаз и прищурил второй, затем прочитал вслух: – Военно-воздушные силы Ирана!

– Что-что?

– Военно-воздушные силы Ирана!

– Значит, не наше, – сказал Брадди и двинулся дальше. – Эта клятая наводка от этой клятой девчонки, наверное, уже в воду канула, – пробормотал он. – Прям как мы с тобой, чёрт возьми.

– Что ты говоришь?

– Ничего, клятый боже, ничего! Занимайся своим делом, ладно?

– Не обязательно так горячиться, – заметил Эндрю.

– Обязательно, – пробурчал Брадди. – Чёрт… А как насчёт вот этого? – Он затормозил у огромной груды деревянных ящиков с трафаретными надписями на каждом.

Эндрю в очередной раз прижался носом к боковому окну, но, прежде чем он успел что-либо прочесть, стекло затуманилось от его дыхания.

– Это оно? – спросил Брадди.

– Не знаю, – ответил Эндрю, протирая стекло рукавом своего пальто «барберри». – Не могу ничего различить из-за дождя.

– Так открой клятое окно.

– Боюсь утонуть, – сказал Эндрю. – Ты не мог, случайно, съехать с края пирса, сам того не заметив?

– Ха-ха, – отозвался Брадди. – Открывай клятое окно и давай поскорее покончим с этим делом.

Даже спокойный обычно Эндрю начал терять терпение из-за скверной погоды.

– Ты-то куда так торопишься? – спросил он.

Брадди не стал огрызаться. Напротив, он воспринял вопрос вполне серьёзно и столь же серьёзно ответил:

– Я тороплюсь, – объяснил он, – попасть в какое-нибудь сухое и тёплое место и выпить там чего-нибудь мокрого и холодного.

– Аминь, Брадди.

– Поэтому открывай это клятое окно и прочитай надписи на клятых ящиках.

– Раз надо – значит, надо.