Чтение онлайн

Когда все, наконец, замолчали, чтобы перевести дух, благословенную тишину нарушил стук в дверь. Собравшиеся в комнате переглянулись.

– Только не снова, – сказала Лида, сперва по-английски, затем по-испански. – Хватит.

– Достаточно, – согласился с ней Юстас. – Более чем достаточно.

Галантно вручив один свой бокал Анджело, а второй – Руди, он прошествовал через комнату и распахнул дверь. Вошла Роза.

Все вытаращились сперва на Розу, затем на Лиду.

– О, только не это! – воскликнула Лида. – Это уже чересчур!

Роза, уперев руки в бока, окинула взглядом каждого мужчину в номере, и лишь затем заговорила. На английском она сказала:

– Вы что, собираетесь перебудить всю гостиницу, идиоты?

Затем по-итальянски Роза обратилась к Анджело:

– Неужели ты не можешь хоть ненадолго воздержаться от своего распутства?

Не дав Анджело ответить, она резко повернулась к Руди и бегло, хотя и с заметным акцентом, прорычала на немецком:

– Не строй из себя пламенного любовника. Мы все знаем, что ты немец.

Пока Анджело и Руди закипали от ярости, Роза обернулась к Лиде и, кивнув в сторону Мануэля, спросила:

– А этот? Он какой язык понимает?

– Испанский, – ответила Лида. – Это мой кузен Мануэль из Эрбадоро.

Указывая на две бутылки в руках Мануэля, Роза заметила:

– У твоего кузена проблемы с выпивкой.

Следом, обращаясь к Мануэлю, Роза быстро и резко заговорила по-испански – её речь звучала, как град, бьющий по жестяной кровле:

– Ты испортишь себе печень, если будешь столько пить. – Ткнув пальцем в сторону кровати, она добавила: – А теперь, ложись спать. Утром поговорим.

Мануэль растерялся.

– Но…

– Никаких «но», – отрезала Роза и повернулась к Юстасу, заявив ему по-английски:

– Ты со своими мушкетёрами тоже. По койкам. По своим койкам!

– Роза, я уверяю тебя…

Но Роза не слушала, обратившись теперь к Лиде:

– Пойдём со мной. Сегодня переночуешь в моём номере, там ты будешь в безопасности от этих старпёров.

Лида, слишком потрясённая, чтобы возражать, позволила Розе увлечь себя из комнаты. Выходя, она вернула Руди его бутылку вина. И вот, женщины ушли, а мужчины остались одни.

Первым отреагировал Руди, сделав жалкую попытку изобразить безразличие.

– Вообще-то, – сказал он, – я предпочитаю блондинок.

И он покинул комнату с гордо поднятой головой.

Следующим был Анджело.

– Я очень рад, – сказал он, обращаясь, похоже, к самому себе, – что не понял ни слова из того, что тут говорилось.

С этими словами он направился к двери, остановился, вернулся с полпути, забрал у Мануэля свою бутылку вина и, наконец, ушёл.

Юстас приблизился к Мануэлю, у которого был остекленевший взгляд человека, оглушённого упавшей на голову люстрой. Вытащив бутылку шампанского из безвольно обмякшей руки Мануэля, Юстас сказал ему с острой и язвительной иронией:

– Добро пожаловать в Париж. Очень рад знакомству.

После чего Юстас, стараясь сохранять достоинство, покинул комнату и закрыл за собой дверь.

Ранним утром, проснувшись в одиночестве в комнате Лиды, Мануэль сел на краю кровати, продирая глаза и гадая, что делать дальше. Он выспался, проснулся, оделся и снова сел, свесив руки между коленей. Он давно не ел и испытывал голод, но, если он покинет эту комнату – увидит ли он Лиду снова? С другой стороны, увидит ли он её, оставшись сидеть здесь? Эти новые друзья Лиды были такими странными. Появление громогласной дамы с внушительным бюстом отчасти уняло его подозрения насчёт пристойности отношений между Лидой и остальными, но всё равно эти люди были очень необычными. И, похоже, все они очень любили выпить.

Раздался стук в дверь.

Мануэль поднял глаза, прищурился. Ещё одна вещь, которую любили делать эти люди – стучаться в двери. Никогда прежде Мануэль не встречал таких любителей стучаться. Если он проведёт в этом обществе достаточно много времени, у него наверняка возникнут болезненные симптомы от этих постоянных стуков в дверь – может, нервный тик или привычка съеживаться.

Стук в дверь повторился.

Возможно, самый разумный способ выжить среди таких людей – держать все двери открытыми. А вдруг они всё равно будут стучаться? Мануэлю вспомнились виденные им американские фильмы, где персонажи – обычно «секретарши боссов», что бы это ни значило – стучали в открытые двери, давая понять, что собираются войти.

Не исключено, что эти люди поступят так же. Может, они все как те секретарши.

Снова стук в дверь.

Мануэль вздохнул, почти простонал. Поднявшись с кровати, он пересёк комнату и распахнул дверь, хотя бы ради того, чтобы прекратить этот бесконечный стук. В номер вошла Лида!

– Лида!

– Мануэль, – бодро поприветствовала его Лида. Она с утра была вся в делах.

В отличие от него. Этим утром, как и прошлым вечером, Мануэль был во власти страсти.

– Любовь моя! – воскликнул он и захлопнул дверь, больше не беспокоясь о том, что кто-то ещё начнёт стучаться.

– Наконец-то мы можем поговорить, – сказала Лида.

– Наконец-то мы можем заняться любовью! – вскричал Мануэль, пытаясь заключить её в объятия.

Рассеянно и небрежно отстранив его, Лида сказала:

– Я серьёзно, Мануэль.

– Как и я, – с искренним пылом ответил Мануэль.

Но Лида была слишком поглощена своими мыслями и планами. Встревоженно поглядывая на дверь – несомненно, опасаясь нового стука – она сказала:

– Не знаю, сколько у меня времени.

Мануэль тоже не знал.

– Ложись, – велел он. – Скорее.

– Мануэль, выслушай меня, – сказала Лида. – Эти люди опасны.

Готовый лопнуть от страсти, с дрожащими руками, Мануэль заявил:

– Я тоже могу быть опасным, любовь моя.

Неужели ничто не может привлечь внимание этой женщины?

– Я им не доверяю, – сказала она.

– Ты можешь доверять мне, – сказал он. Его дрожащие пальцы поглаживали её щёку, плечо, округлость груди.

Раздражённая, потерянная, сбитая с толку, Лида оттолкнула его руки.

– Что ты делаешь?

Но Мануэль не собирался останавливаться. За её спиной была кровать, а он неумолимо надвигался, шепча низким голосом с придыханием:

– Я чуть не сгинул в джунглях… Я думал, что… никогда тебя больше не увижу.

– Мануэль, что ты… Что ты дела… О, мой милый!

Наконец-то он привлёк её внимание.

По прошествии времени, мысли Лиды вновь вернулись к делам. Прекрасная в своей наготе, но оставив пока страсть в стороне, она расхаживала у изножья кровати в своём маленьком номере, а выдохшийся Мануэль сидел, привалившись к спинке.