Чтение онлайн

Эндрю опустил стекло и тут же внутрь хлынул дождь, сопровождаемый оглушительным плеском воды. Сморщившись под градом холодных капель, Эндрю выглянул наружу и прочитал маркировку на ящиках: «Замок Эскондидо. Собственность правительства Эрбадоро».

– Нашли! – воскликнул Эндрю.

Брадди, хмуро глядя на него в зеркало заднего вида, прокричал сквозь шум дождя:

– Что ты сказал?

Эндрю вновь поднял стекло в двери, отсекая дождь во всех его проявлениях.

– Нашли, – повторил он и передёрнул промокшими плечами. – Теперь давай отправимся в то место, о котором ты говорил, и выпьем.

– Замётано, – согласился Брадди.

На высоком залитом солнцем холме с видом на порт Ливорно, Роза Палермо и Анджело Сальвагамбелли стояли вместе возле маленького красного «Фиата». Роза в бинокль наблюдала, как ящики с южноамериканского судна перегружают в два больших оранжевых грузовика. За кораблями переливалось и искрилось в солнечных лучах Лигурийское море, а из города доносились звонкие аккорды мандолины. Стоял прекрасный день: тёплый воздух, яркое солнце, зелёный холм, но Анджело начал терять терпение.

– Роза, – произнёс он.

Она, не ответив, продолжала рассматривать в бинокль суету в порту.

– Роза, – повторил Анджело, – дай мне взглянуть.

– Там не на что смотреть, – ответила Роза, не отрываясь от бинокля.

– Если не на что смотреть, – резонно заметил Анджело, – перестань смотреть и дай мне взглянуть.

– Минутку, – сказала Роза.

– Роза…

– Тише, ты меня отвлекаешь.

Скука и нетерпение заставили Анджело настоять на своём.

– Роза, моя очередь! – заявил он, дёрнув её за руку.

В ту же секунду Роза перешла в контратаку; она отшатнулась от Анджело, словно его прикосновение было ударом карате.

– Ты такой деспот! – вскричала она, сверкая глазами. – Рядом с тобой женщине нечем дышать! Ты вечно норовишь прижать женщину своим каблуком!

Анджело в замешательстве отступил к боку «Фиата», словно его сразило наповал это несправедливое обвинение. Слабым жестом он ткнул себя в грудь, будто переспрашивая: «Я?»

– Да, ты! – Роза пригвоздила его к месту пальцем. – Ты и только ты! – Затем она швырнула ему бинокль. – Вот! Ты уже был готов вырвать его из моих рук, так получай!

Анджело отошёл от «Фиата» и, повернувшись спиной к Розе, всплеснул руками, выражая обиду и отчаяние.

– Не хочу, – сказал он. – Мне неинтересно.

– Ты бы сбил меня с ног, лишь бы заполучить бинокль! – настаивала Роза, следуя за Анджело. – Ты бы сломал мне руку! Вот, вот он, я сдаюсь!

Резко развернувшись к ней с яростью, написанной на лице, Анджело воскликнул:

– Сдаёшься? Лишать мужчину его мужественности – вот твоё единственное удовольствие!

Теперь уже Роза отступила в изумлении, прижав руки к груди.

– Я? Я?

– Ты! Ты!

Спор продолжался ещё некоторое время.

Ночь. Два оранжевых грузовика с грузом из Южной Америки медленно ползли по извилистой дороге в Швейцарских Альпах. У них на хвосте повис чёрный «Фольксваген-Жук» с откидным верхом. За рулём сидел Руди Шлиссельман, а Отто Берг рядом с ним задумчиво жевал бутерброд с колбасой. Герман Мюллер в этой поездке не участвовал.

Отто нарушил продолжительное молчание, пустив ветры. Затем он вздохнул. Потом зевнул, показав немалую часть непрожёванного бутерброда. Проглотив его, Отто почесался и произнёс:

– Что ж, капрал, вот мы и снова вместе на задании.

Руди, с улыбкой следя, как грузовики медленно продвигаются к вершине горы, ответил:

– Как в старые добрые времена.

– Приятно снова работать с майором.

– Особенно, – добавил Руди, – если вспомнить других остолопов, участвующих в этом деле.

– Ты же знаешь, что говорит майор, – напомнил ему Отто. – Ни одно серьёзное предприятие не может обойтись без союзников.

С хитрой усмешкой Руди заметил:

– Во всяком случае, на время, да, сержант?

Отто от души рассмеялся.

– Да, капрал, пока цель не достигнута.

Оба развеселились. Руди первым перестал смеяться и вновь нахмурился, глядя сквозь лобовое стекло.

– И всё же… Снова работать с итальянцами – у меня от этого мурашки по коже.

Решительно отвергая любые сомнения, Отто заявил:

– Майор знает, что делает, капрал.

Не вполне уверенно, но смирившись, Руди кивнул:

– О, я знаю, сержант. Я знаю. [26]

Поезд из Лондона в Париж следует по суше до Дувра, где грузовые, пассажирские, а также спальные вагоны помещают на паром – огромную, неуклюжую на вид посудину, на нижней палубе которой проложены рельсы, как в любом депо. Английский локомотив и вагон-ресторан остаются на родине (хорошо!), и паром, покачиваясь как подвыпивший, отправляется через пролив в Кале, где к составу присоединят французский локомотив (так себе) и вагон-ресторан (очень хорошо), для дальнейшего пути по суше до Парижа.

Сэр Мортимер Максвелл надеялся, что крошечное купе спального вагона окажется в его полном распоряжении, но ему достался сосед (или сокамерник). Что ещё хуже, этот тучный француз не говорил по-английски. А самое поганое, тучный француз пустился в путь с целой корзиной съестного – хлеб, вино, колбаса, сыр, фрукты – и всю дорогу наворачивал за обе и без того пухлые щёки, издавая при этом немало шума. Хрум-хрум, хлюп-хлюп, чав-чав. Это было просто невыносимо.

Дело ещё и в том, что сэр Мортимер не слишком любил путешествовать поездом или на корабле, а сочетание того и другого, по его мнению, было хуже, чем по-отдельности. Он сидел в чрезвычайно тесном купе поезда, слушая как толстый француз проедает себе путь сквозь мировые запасы продовольствия, и это тесное купе в придачу кренилось и раскачивалось, словно каюта на корабле. Это было чертовски неприятно.

В конце концов, путешествие стало настолько тягостным, что сэр Мортимер поднялся с узкой койки, накинул халат и вышел из купе. Пошатываясь, он миновал длинный коридор, повернул направо, нашёл открытую дверь и спустился по ступенькам, покинув вагон. Оглядевшись, он увидел множество железнодорожных вагонов, аккуратно расставленных, как игрушки в детском комоде. Высоко над головой виднелся выкрашенный в жёлтый цвет стальной потолок, скудно освещённый тусклыми лампами. Поодаль, едва различимые в просветах между другими вагонами, стояли два жёлтых грузовых вагона, представляющие для сэра Мортимера особый интерес. Он кивнул им, будто старым знакомым. Хоть он и был рад их видеть, его совсем не радовало место, куда эти вагоны его привели.