Чтение онлайн

В наушниках — идеальный звук. Логан, сукин сын, справился. Жучок, который я ему вручил, размером с ноготь мизинца, но передаёт кристально чисто. Я слышу каждый вздох, каждый скрип стула, каждый шорох одежды этих ублюдков.

— Братья и сестры, — голос в динамиках заставляет меня оскалиться. Джорджина. Её мерзкий, вкрадчивый голос, который я узнал бы из тысячи. — Сегодня особенный день.

Я подаю сигнал своим людям. Они рассредоточены по периметру, перекрыли все выходы. Группа захвата Нортана тоже здесь — ждёт моего сигнала. Ни одна падла не уйдёт.

— Мы собрались, чтобы обсудить нашу главную цель, — продолжает она. — Цель, ради которой мы терпели лишения, прятались, ждали. Цель, которую нам завещали наши предки, наша вера, наша кровь.

Я слушаю — и внутри закипает знакомая, холодная ярость. Сейчас она скажет это. Сейчас.

— Скверна, — голос Джорджины наливается металлом. — Она расползается по нашему миру, как раковая опухоль. Полукровки. Те, в чьих жилах течёт смешанная кровь. Они оскверняют чистоту, завещанную нам богами. Они — ошибка природы, которую необходимо исправить.

Шум одобрения. Гул голосов, хлопки, выкрики: «Правда!», «Очищение!»

— Их развелось слишком много, — продолжает она. — Они плодятся, как кролики, заполняя наши города своими ублюдками. Но есть среди них особо опасные. Те, кто дорос до власти. Те, кто угрожает самому существованию нашего ордена.

Я знаю, о ком она говорит. О Мири. О Нортане. О их будущем ребёнке. Лицемерка. Она забыла внести себя в этот список.

— Мне докладывают из самого логова, — голос Джорджины становится тише, заговорщицки. — У Владыки Тьмы и его полукровки скоро будет потомство. Девочка. Ещё одна ошибка природы, ещё одна скверна в этом мире.

Толпа возбуждённо гудит.

— Мы не можем допустить, чтобы этот ребёнок родился, — чеканит Джорджина. — Мы не можем допустить, чтобы эта семья существовала. Они символ всего, что мы ненавидим. Они олицетворение хаоса, смешения, грязи. Их нужно уничтожить. Любым путём. Любой ценой.

Я сжимаю кулак так, что костяшки трещат. Любой ценой. Тварь. Моя принцесса сейчас сидит дома, рисует, пьёт чай и не знает, что эта сука желает смерти её будущей дочери.

— Когда наступит час, — голос Джорджины взлетает до проповеднического пафоса, — мы ударим. Мы проникнем в их логово. Мы сделаем то, на что не решились наши предки. Мы вырвем скверну с корнем. И тогда мир очистится. Тогда наступит новая эра — эра чистой крови!

Аплодисменты. Крики. Истерика.

Я выключаю звук. Насмотрелся, наслушался. Даю сигнал своим: приготовиться.

Они ещё молятся, ещё славят свою безумную пророчицу, а мои люди уже окружают выходы. У каждого — маска с фильтром на всякий случай, глушители на стволах, боевые заклинания наготове. Никакой магии света — только чистая, концентрированная тьма, от которой у этих фанатиков кровь застынет в жилах.

Встреча заканчивается. Я слышу, как они начинают расходиться, гудят, обсуждают, обмениваются впечатлениями. Идиоты. Они думают, что только что присутствовали на великом историческом событии. На самом деле они присутствовали на собственных похоронах.

— Вперёд, — рявкаю я в рацию.

Мы врываемся.

Двери пакгауза с грохотом вылетают с петель. Мои люди — тени в чёрном — заполняют пространство, как лава. Заклинания блокировки накладываются на стены, на окна, на черные ходы. Визг, крики, попытки бежать — всё тщетно.

Я иду вперёд, раздвигая толпу взглядом. Они шарахаются от меня, как от чумы. Ещё бы. Я не просто Коул Эрскен — я личная тень Нортана. Моё имя внушает ужас даже тем, кто никогда меня не видел.

А в центре, на своих дурацких поддонах, стоит она —

Джорджина Рейнхарт.

Вблизи она выглядит старше, чем на фотографиях: измождённое лицо, глубокие морщины, безумный блеск в глазах. Но осанка — прямая, царственная. Она не бежит. Не прячется. Стоит и смотрит на меня с каким-то странным, торжествующим выражением.

— Коул Эрскен, — произносит она, и её голос звучит почти ласково. — А я всё ждала, когда ты соизволишь появиться.

Мои люди выводят культистов. Их хватают, заламывают руки, тащат к выходу. Кто-то плачет, кто-то молится, кто-то пытается вырываться — бесполезно. Мы тренировались на тех, кто сильнее.

А Джорджина всё стоит. И улыбается.

Что-то не так. Внутри включается сигнал тревоги — тот самый звериный инстинкт, который спасал меня в сотнях переделок.

— Как здорово, что вы сегодня пришли, — говорит она, и её голос разносится по залу, перекрывая шум. — Я как раз подготовила сюрприз.

Её рука ныряет под одежду. Я бросаюсь вперёд — но поздно.

Она нажимает кнопку.

Из-под пола, из старых вентиляционных труб, из щелей в стенах начинает сочиться белый, густой туман. Он выползает, как живой, заполняя пространство с пугающей быстротой.

— Газ! — ору я своим. — Маски!

Люди хватаются за фильтры, натягивают. Я уже в маске, но успеваю заметить, как несколько моих бойцов, замешкавшихся, начинают кашлять, хвататься за горло, падать на колени.

Сука. Она знала. Знала, что мы придём. И решила сдохнуть, прихватив нас с собой. Совсем с ума сошла, старая карга.

Я бросаюсь к ней — но туман уже густой, как кисель. В двух шагах ничего не видно. Кашель, крики, топот — вокруг хаос.

И вдруг — сквозь белую пелену я вижу силуэт.

Тонкий, изящный, в чёрном платье, струящемся за спиной, как крылья. Он движется сквозь туман, не замечая его, не кашляя, не задыхаясь. Как призрак.

Астра.

— Не стой столбом, — её голос звучит прямо у меня в наушнике. Откуда, мать её, у неё частота моего канала?! — Выходи. Я её взяла.

Я вырываюсь из тумана, выбегаю на свежий воздух. Кашляю, срывая маску. В глазах щиплет, в горле першит.

Астра стоит в десяти метрах от входа, у контейнеров. Рядом с ней — Джорджина. Но какая-то… странная. Глаза открыты — взгляд пустой, отсутствующий. Тело расслаблено, руки висят плетьми. Она смотрит в пустоту и улыбается той самой улыбкой, с которой только что чуть не отправила нас всех к праотцам.

— Чары, — выдыхаю я, подходя ближе. — Ты её под чары взяла.

— А ты думал, я просто так пришла, глазки строить? — усмехается Астра. В свете редких фонарей она выглядит как ожившая смерть — бледная, прекрасная, смертоносная. — Эта сука чуть не угробила моего мальчика. И тебя заодно. Я решила, что имею право поучаствовать.

Джорджина вдруг открывает рот. И из него начинает литься такое…

— Грязные выродки, — говорит она ровным, безжизненным голосом. — Полукровки, мусор, отбросы общества. Особенно эта девка Эллендар, которая спуталась с тёмным. Она осквернила себя и свою кровь. А её будущее отродье — это просто насмешка над природой. Я бы своими руками…