Чтение онлайн

— Заткнись, — рявкаю я, но Астра качает головой.

— Не могу. Под чарами она говорит всё, что думает. Хочешь послушать, какая ты мразь в её глазах?

— …задушила бы эту тварь, — продолжает Джорджина. — Своими руками. И Нортана этого. И всех, кто с ними. Особенно эту шлюху, которая крутится возле него. Как её, Астру? Да, точно. Тоже выскочка, мнит о себе невесть что. Я бы ей глаза выцарапала, этой…

Дальше я не слушаю.

Во мне что-то обрывается. Та самая тонкая нить, которая ещё держала меня в рамках цивилизованного человека. Она посмела оскорбить мою принцессу. Она посмела желать смерти ребёнку Мири. Она посмела назвать Астру — которая только что спасла нам всем жизнь — шлюхой.

Астра, кажется, понимает, что сейчас произойдёт. Она делает шаг назад, но не останавливает меня. Только смотрит с любопытством. Женщины иногда бывают страшнее мужчин.

Я подхожу к Джорджине вплотную. Она смотрит сквозь меня пустыми глазами и продолжает нести свою гнилую ахинею. Рот открывается и закрывается, как у механической куклы. Язык мелькает между зубов — розовый, скользкий, ядовитый.

Моя рука ложится ей на затылок. Пальцы сжимают волосы, дёргают голову назад. Она даже не сопротивляется — чары Астры держат крепко.

Второй рукой я достаю нож. Охотничий, с чёрным лезвием, острее бритвы. Я точил его сегодня утром, думая о Лине, о том, как буду защищать её. А пригодился он вот для чего.

Джорджина всё ещё говорит. Всё ещё оскорбляет. Всё ещё желает смерти.

Я открываю ей рот большим пальцем, надавливая на челюсть. Лезвие ножа заходит между зубов.

Одно движение.

Хруст. Тёплая солёная влага брызжет на мою руку, на её подбородок, на бетон.

Розовый кусок плоти падает на землю, дёргается, как рыба, и затихает.

Джорджина даже не кричит. Под чарами она вообще ничего не чувствует. Просто замолкает. Рот открыт, но звуков больше нет. Только алая струйка течёт по подбородку, капает на грудь, на бетон.

Я вытираю нож о её же одежду. Прячу в ножны. Смотрю на неё — окровавленную, беспомощную куклу.

— Всё, что она сказала до этого, — говорю я, поворачиваясь к Астре. — У меня есть запись. Имена, даты, планы. Этого достаточно для суда. Для Нортана. Для всех.

Астра смотрит на меня с каким-то новым выражением. Не страхом. Уважением?

— А язык? — кивает она на кусок плоти на земле.

— Больше ей не понадобится. Никогда.

Я перешагиваю через кровавый след и подхожу к своим людям. Они уже вывели всех её адептов, грузят в машины. Туман в пакгаузе рассеивается, открывая жуткую картину — несколько тел на полу, тех, кто не успел надеть маски. Жертвы её безумия. Её же последователи.

— Живых в изоляторы, — командую я. — Мёртвых опознать, семьям сообщить, что погибли при исполнении. Легенду придумаете.

— Слушаюсь, — кивают мои люди.

Я возвращаюсь к Астре. Джорджина стоит на том же месте, истекая кровью. Надо бы перевязать — а то сдохнет раньше, чем увидит своё окончательное поражение.

— Спасибо, — говорю я коротко. Тяжело выдавливать это слово, но она заслужила. — Если бы не ты…

— Если бы не я, вы бы все там кони двинули, — перебивает Астра. — Но не благодари. Я не ради тебя это сделала. Ради Логана. И ради интереса.

Я усмехаюсь. Эта женщина — та ещё штучка. Но с ней приятно иметь дело. По крайней мере, когда она на твоей стороне.

— Проводишь меня к Нортану? — спрашивает Астра. — Хочу посмотреть на его лицо, когда я приведу ему эту… — она кивает на Джорджину. — Без языка, но с полным набором грехов.

— Провожу, — киваю я. — Но сначала надо её заштопать. Не хватало ещё, чтобы она истекла кровью по дороге.

Астра морщится, но не спорит.

Я подзываю одного из своих людей, у которого есть медицинские навыки. Пока он возится с Джорджиной, я достаю коммуникатор.

Одно сообщение Нортану: «Взяли. Тварь без языка, но живая. Выезжаем».

Ответ приходит через минуту. Одно слово: «Жду».

Я смотрю на ночное небо. Там, далеко, моя принцесса, наверное, уже спит — и не знает, что сегодня её прошлое навсегда лишилось голоса. Что та, кто сломала её, больше никогда не сможет произнести ни одного слова: ни проклятия, ни лжи, ни молитвы.

Только кровь. Только тишина.

И это справедливо.

Мири

Три дня спустя.

Я сидела на подоконнике в своей комнате и смотрела, как солнце медленно поднимается над Мортвеном. Три дня. Три дня с тех пор, как всё закончилось. С тех пор, как Джорджина Рейнхарт перестала быть угрозой.

Нортан рассказал мне всё. Не сразу, не в деталях, но достаточно, чтобы я поняла: она больше никогда не выйдет на свободу. Её посадили в специальный изолятор, созданный «Солнечным Сплавом» для особо опасных преступников: ни магии, ни связей, ни последователей — только стены, охрана и вечность в одиночестве.

Культистов разогнали. Тех, кто был на той встрече, арестовали. Остальные, если и уцелели, предпочли тихо исчезнуть из Вельдиса и Кон-Джерси. Никто больше не осмеливался даже шептаться о «чистоте крови» и «скверне». Баланс был восстановлен.

Мы с мамой всё это время не выходили из дома. Нортан запретил — на всякий случай. Но я и не спорила. Я больше не была той безрассудной девчонкой, которая готова лезть в пекло ради правды или мести. Во мне теперь жила Анхея. И каждая моя мысль, каждое движение были подчинены одной цели: защитить её.

Я даже не хотела думать о том, какой опасности могла бы подвергнуться моя жизнь и жизнь тех, кого я люблю, если бы Коул и Нортан не справились. Если бы Джорджина успела… Нет. Я отгоняла эти мысли. Всё позади. Мы в безопасности.

Но были те, для кого безопасность оказалась иллюзией.

Лина.

Она приехала вчера вечером. Просто появилась на пороге — бледная, с огромными глазами, в которых застыла такая боль, что у меня сжалось сердце. Мы обнялись, и я чувствовала, как она дрожит. Не от холода — от чего-то другого. От страха? От отчаяния?