Чтение онлайн

Что-то поднималось. Темные фигуры, двигающиеся неправильно, с лишними суставами, сгибающимися под невозможными углами — мой отравленный разум едва выдерживал это зрелище. В нос ударил запах гнили, сырой земли, сладковатой тухлости.

Фигуры продолжали подниматься. И двигаться к огненным зверям.

Потом раздались крики. Все звучало приглушенно, будто под водой.

Лицо Кавика поплыло надо мной. Его рот двигался. Злые слова, которые я не могла разобрать. Его рука сомкнулась на моем горле с сокрушающей силой. Пальцы стали железными обручами, перекрывающими воздух, сдавливающими трахею. Я вцепилась в его запястья, но сил не осталось. Легкие рвались от нехватки воздуха.

Из теней шагнула темная фигура, и вместе с ней пришел холод. В глазах уже темнело по краям, но я почувствовала, как температура падает, увидела, как иней расползается по щеке Кавика.

Слова. Этот голос. Его голос.

— Отпусти ее.

Хватка Кавика усилилась. Он что-то ответил, я не разобрала, что.

Земля подо мной загрохотала. Что-то прорывалось наружу. Бледное во тьме. Запах гнили заполнил ноздри.

Тварь поднялась, возвышаясь над нами. Треск раскалывал слух.

И вдруг все стало отчетливо.

Труп.

В нескольких дюймах от лица Кавика. Половина плоти сгнила, обнажая ухмыляющийся череп. В пустой глазнице комком спрессовалась земля. Челюсть свисала набок, удерживаемая лишь полосами почерневших сухожилий.

Мертвецы.

Зул поднял мертвецов.

Личинка выпала из его глотки на плечо Кавика.

Руки трупа рванулись вперед, гниющие пальцы впились в руки Кавика. Еще тела вырвались из земли, и кольцо разложения сомкнулось вокруг нас. Они хватали его за ноги, за торс, разлагающиеся ладони находили опору, несмотря на сопротивление.

Руки Кавика отпустили мое горло, и он пытался отбиться. Но мертвых было слишком много.

Они потащили его назад, к центру поляны, где земля разверзлась широкой трещиной. Я видела, как он царапал почву, оставляя борозды в грязи. Видела, как трупы утаскивают его вниз, в темную расщелину, их тела следуют за ним в недра земли. Его крики становились все глуше, пока почва не начала смыкаться над ними.

Мое зрение снова поплыло. Чавкающие, рвущиеся звуки исказились, будто сама земля двигалась так, как ей двигаться не положено.

А потом наступила тишина. Почва сомкнулась, словно ничего и не было.

Я повалилась вперед, хватая ртом воздух. Горло казалось смятым, сломанным. Мир закружился больными спиралями, и я уже не понимала, падаю ли я, или это земля поднимается навстречу. И боль. Она никуда не делась. Яд в моих венах.

Сильные руки подхватили меня прежде, чем я коснулась земли. Зул прижал меня к себе, и его кожа была холодной, спасительно холодной по сравнению с моей.

— Звездочка, — сказал он, и голос его надломился на этом слове.

Его пальцы проверяли мое горло, пульс. Когда он убрал руку, она была вся в крови.

— Тэйс, посмотри на меня.

Я попыталась, но зрение стремительно гасло. Тьма подбиралась по краям, и сопротивляться ей было все равно что бороться с морем.

— Нет, — его голос стал резким. — Тебе нельзя умирать. Слышишь? Ты остаешься здесь. Ты остаешься со мной.

Сквозь боль я поняла, что он напуган. Принц Смерти боялся.

— Эйликс! — крикнул он, не отрывая взгляда от моего лица. — Воды! Сейчас же!

— Уже! — донесся голос Эйликса откуда-то издалека.

И благословенный холод обрушился на меня, пропитывая одежду и волосы. Пар поднялся с кожи, когда вода вступила в бой с неестественным жаром. Облегчение было мгновенным, но недостаточным. Внутри я все еще горела.

— Она выгорает, — напряженно сказал Эйликс. — Она…

— Я вижу, — резко оборвал его Зул.

Его руки крепче сжались вокруг меня, притягивая ближе. Ладонь легла мне на щеку, большой палец скользнул по скуле.

— Тэйс, оставайся с нами. Это приказ.

Я хотела рассмеяться, что за глупость приказывать той, кто, возможно, умирает, но вместо смеха вырвался влажный кашель. Кровь брызнула на его рубашку.

— Слишком… много, — прошептала я. — Слишком много звездного света.

— Я знаю, — другая его ладонь прижалась к моей груди, и я почувствовала его холодную, смертоносную, бездонную силу, пытающуюся сдержать звездный огонь, пожирающий меня изнутри. — Я знаю, звездочка. Держись. Останься со мной.

Еще вода. Еще холод. Но тьма теперь манила и обещала конец агонии. Каждый удар сердца приносил новую волну боли. Каждый вдох давался тяжелее предыдущего. Веки дрогнули и начали закрываться.

— Только попробуй, — прорычал Зул. — Ты не умрешь здесь. Не так. Не рядом со мной.

Но мое тело решило иначе. Сила прожгла во мне каналы, которых не должно было существовать, выжгла пути, которые смертная плоть не способна выдержать. Я распадалась. Распускалась на нити.

— Пожалуйста, — прошептал Зул, и в этом одном слове было больше чувства, чем я когда-либо от него слышала. — Пожалуйста, Тэйс. Держись.

Последнее, что я увидела, — его лицо надо мной, глаза, сияющие чем-то, похожим на слезы. Последнее, что я почувствовала, — его руку в своей, якорь, удерживающий в мире, который стремительно от меня ускользал.

А потом тьма забрала меня, и я рухнула в тишину глубже самой смерти.

Жалкая Уязвимость?

Крик вырвался из моего горла прежде, чем я окончательно пришла в себя. Тело выгнулось дугой, сражаясь с невидимыми путами, пока щупальца кошмара все еще впивались в сознание. Я металась, кожа была липкой от холодного пота, несмотря на полыхающий внутри ад.

— Тэйс.

Прохладная ладонь легла мне на лоб.

Я вслепую ударила, и кулак врезался во что-то твердое. Раздалось тихое хмыканье, но рука не дрогнула.

— Ты в безопасности, звездочка.

Голос прорезал туман. Реальность медленно заново собиралась вокруг меня. Влажные от пота шелковые простыни подо мной. Тусклое сияние кристаллов, вмурованных в темные стены, — их свет вытягивал длинные тени по потолку. Знакомый запах кедра, апельсинов и старых книг. Это его комната. Осознание накрыло внезапно.

Я заставила себя открыть глаза, смаргивая остатки ужаса. Он сидел на краю кровати и смотрел на меня. Лицо ничего не выражало, но напряжение выдавали сжатая линия челюсти и легкая складка между бровями. Щеки потемнели от щетины, под глазами залегли тени — он не спал.