Чтение онлайн

Его палец задержался на черном секторе.

— А Вэйруны через страх и господство.

Мой взгляд так и остался прикован к затемненному квадранту.

— Вэйрун… Звучит празднично.

— Не тот праздник, на который я бы советовал идти, — сухо ответил он. — Хотя все пантеоны происходили от нескольких Первородных, Вэйруны унаследовали от Мороса склонность к более темным сторонам бытия.

— И все они согласились выступить против Первородных?

— Да. Все четыре пантеона объединились, — подтвердил Зул. — При всех различиях их связывала жажда власти. Полагаю, Вэйруны присоединились потому, что Морос не был целью этого переворота.

Я смотрела на карту, на четыре мира, соединенные линиями путей.

— Но теперь остались только Айсимары, — медленно сказала я. — Что случилось с остальными?

Зул прочистил горло.

— Когда Первородные пали, что-то… раскололось. Само основание реальности дало трещину. А затем, во время последнего столкновения Мороса и Вивроса, пути между мирами рухнули.

Он провел пальцем по одной из линий.

— Одни считают, что остальные пантеоны были уничтожены в катаклизме. Другие, — его голос понизился, — верят, что они просто ждут, пока их найдут, дрейфуя в Бездне.

— В Бездне?

— В ткани небытия за пределами Эларена и Волдариса. Недоступной для всех.

Когда он замолчал, я обнаружила, что сжимаю край стола, пытаясь удержаться на ногах после его слов. Боги, которых меня учили бояться, поднялись не по божественному праву, а через предательство и восстание. И их жадность разорвала вселенную.

— Откуда ты все это знаешь?

— У моего отца обширное собрание текстов того периода. Ты видела библиотеку. Он никогда не скрывал от меня этих знаний, лишь учил понимать последствия обладания ими.

— Зачем ты рассказываешь это мне? — наконец спросила я, встречаясь с ним взглядом. — Полагаю, такую информацию можно счесть изменой.

— Считай это жестом доверия.

— Доверия к чему именно?

— К твоей способности видеть последствия дальше, чем большинство, — он начал методично перекладывать материалы на столе. — Большинству кандидатов на Вознесение сообщают лишь то, что им необходимо знать. Достаточно, чтобы существовать в божественном мире, но недостаточно, чтобы в нем сомневаться.

Зул проверял границы.

— Айсимары не особо распространяются о своем происхождении. О свержении Первородных.

— Айсимары хотят, чтобы Первородные были забыты, — его голос прозвучал цинично. — Они хотят переписать историю так, будто существовали всегда. Неизменные. Всемогущие.

— Удобная версия.

— Самые успешные мифы обычно таковы, — он улыбнулся. — Правда остается погребенной в местах вроде тех руин, в текстах вроде этих — скрытая и от смертных, и от самих божественных.

Я провела пальцами по краю стола.

— Почему они так отчаянно стремятся сохранить все это в тайне?

Его взгляд вспыхнул безмолвным предупреждением, напоминая, что, несмотря на внезапное единомыслие, Зул остается принцем Дракнавора, наследником самой Смерти.

— Айсимары боятся того же, чего боятся все правители, — осознания, что их власть не абсолютна и не вечна. Что они тоже когда-то вознеслись, а значит, теоретически их могут заменить, — он сделал паузу, наблюдая за мной. — Представь, что произойдет, если смертные по-настоящему поймут, что божественность не дается рождением, что ее можно достичь. Или украсть.

Я выдержала его взгляд. Между нами вспыхнуло понимание.

— Испытаниями сдерживают, — просто сказала я, даже не превращая это в вопрос. — Так было всегда.

— Большинство участников цепляются за иллюзию божественной благосклонности, — его голос стал тише, под стать моему.

Горький вздох сорвался с моих губ прежде, чем я успела его удержать.

— Я давно это знаю. Они возвышают смертных не из великодушия, — продолжила я, и слова падали с губ, словно ужасная тайна. — Они делают это потому, что альтернатива хуже. Божественная сила просачивается в Эларен независимо от их воли. Лучше собрать тех, в ком она проявляется, и контролировать их, чем позволить потенциальным соперникам бесконтрольно развиваться.

— Особенно, — тихо добавил Зул, — когда лишь немногие из Айсимаров обладают подлинными дарами. Представь их ужас, они бессмертные, но по сути беспомощные, за пределами своих исключительных чувств и силы, и наблюдающие, как смертные проявляют способности, которых нет у них самих.

— А тех, кого невозможно контролировать, устраняют до того, как они станут настоящей угрозой. Каждый участник, погибший в Испытаниях, — это просто еще один закрытый вопрос. Еще один нейтрализованный потенциальный узурпатор.

Жестокий принцип этой системы всегда был для меня очевиден. Я выросла в ее тени, вдыхала ее вместе со страхом отца и выдыхала вместе со своей осторожной сдержанностью.

Меня поразило не само откровение. А дерзость масштаба. Та системность, с которой божественный мир удерживал господство на протяжении эонов.

— И смертные этого даже не видят, — сказала я, чувствуя, как мой голос наполняется яростью. — Поколение за поколением мы поклоняемся тем самым существам, что нас выбраковывают. Они выдают Испытания за божественное благословение, тогда как на самом деле это всего лишь… санитарная зачистка. Борьба с вредителями.

Глаза Зула блеснули.

— Величайшая победа Айсимаров в том, что они убедили смертных благоговеть перед системой, созданной для того, чтобы держать их под контролем.

Понимание сплелось между нами тугой нитью. Услышать такие мысли от одного из них. Получить подтверждение тому, что прежде было лишь тенью и подозрением. Это разожгло во мне опасный огонь.

Он первым отвел взгляд, разрывая мгновение.

— Солнце встает. Костяной Шпиль скоро пробудится.

И правда, свет изменился: серебро рассвета уступало место алому утру.

— Мне пора, — сказала я, уже отходя от его стола. — Прежде чем кто-нибудь заметит, что я вскрыла замок.

По его лицу скользнуло легкое веселье.

— Значит, вот как ты выбралась. Надо было догадаться.

— Тебе не следовало меня запирать, — парировала я.

— Я хотел убедиться, что ты отдохнешь.

В его голосе не было ни капли сожаления.

— Мудрое решение, — я изобразила его обычный тон и позволила себе легкую улыбку.

— Тэйс.

— Да?

— То, что ты здесь узнала, не должно выйти за пределы этой комнаты, — выражение его лица стало смертельно серьезным. — В Волдарисе повсюду уши. И, похоже, ты уже нарисовала на своей спине довольно крупную мишень.