Чтение онлайн

— Ты говорила кому-нибудь, что ты здесь? — обеспокоенно спрашивает она.

— Нет, а ты? — мое сердце бешено колотится. Я не смогу с ним столкнуться. Просто не смогу.

Кензи качает головой:

— Нет. Я ни с кем не разговаривала.

Она встает и на цыпочках подходит к входной двери, но, повернувшись ко мне, смотрит в замешательстве.

— У двери никого нет.

— Странно. Ты ждешь доставку?

— Кажется, нет? — отвечает она и открывает дверь. — Оу…

Она наклоняется, чтобы что-то поднять, и, когда выпрямляется, в руках у нее букет белых роз. Я смотрю, как она заносит их в дом и ставит на журнальный столик, после чего замечаю открытку.

— Смотри, карточка. Может, у тебя тайный поклонник, Кенз? — подмигиваю я, игриво приподнимая брови.

Она берет открытку, читает ее и, округлив глаза, поднимает взгляд на меня.

— Нет, но похоже, у тебя он есть. — Она протягивает мне карточку, и кровь в моих жилах моментально стынет.

Это те самые цветы, которые мой папа всегда… Нет. О боже, нет, нет, нет. Эти цветы. Те, что я получала все эти годы. Они вовсе не от моего папы. Они были от него.

Я как раз заканчиваю последний прогон своей программы на полу, когда чувствую, что он вошел в зал. Мне даже не нужно оборачиваться — я и так знаю. И это совсем не удивляет. Удивляет другое, что он продержался так долго. Прошло всего полтора дня, но для мужчины из семьи Бирнов это все равно что двенадцать лет.

У меня есть час до того, как придут мои крошки-гимнастки. Только после тренировки я смогу вернуться к Кензи. Я глубоко вдыхаю и поворачиваюсь к нему лицом.

Салли стоит напротив — в серых шортах и темно-синей футболке ДПСГ, натянутой на его мышцы. Волосы растрепаны, под глазами — тени почти черного цвета. Он по-прежнему красив, потому что он всегда красив, но сейчас выглядит так, будто восстал из мертвых. Все внутри меня болит от желания подойти к нему и позволить ему обнять меня, но я собираю всю силу, какая у меня есть, чтобы устоять. Он ловит мой взгляд и начинает приближаться — его длинные ноги быстро сокращают расстояние между нами, пока он не оказывается прямо передо мной.

— Привет… — Он улыбается грустно.

— Привет, — повторяю я.

— Хочешь поговорить? У меня немного времени.

— Да, конечно. Веди. — Он делает жест, предлагая мне идти вперед.

Мы неловко выходим из основного зала и направляемся в задний коридор. Я опираюсь на стену, а он встает напротив, занимая все пространство напротив меня.

— Пожалуйста, поговори со мной, детка, — его глаза встречаются с моими, и чистое отчаяние в них едва не заставляет меня рухнуть на колени.

— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, Салли, — опускаю взгляд на свои кроссовки, чтобы не видеть, как боль и чувства отражаются в его выразительных глазах.

— Да хоть что-нибудь! — рычит он так громко, что я вздрагиваю. — Скажи хоть что-нибудь, потому что даже самое бестолковое слово имело бы больше смысла, чем это жалкое сообщение о разрыве, когда мы с детства без ума друг от друга!

— Я сказала, что мне нужно пространство, Салли. А то, что ты сейчас делаешь, — не совсем оно, — отвечаю я максимально ровным, безжизненным тоном.

— Пространство от чего? — его голос едва держится на грани срыва.

— От этого. От тебя. От нас! Мне нужно, чтобы ты дал мне хотя бы немного воздуха, — я поднимаю глаза как раз в тот момент, когда вижу, как его самообладание рушится.

В следующее мгновение он уже прижимает меня к стене, упершись ладонями по обе стороны от моей головы.

Я хочу растаять сильнее, чем хочу вдохнуть. Хочу прижаться к его губам и позволить ему уничтожить меня. Хочу, чтобы он наказал меня за последние тридцать шесть часов, а потом заботился обо мне так, как умеет только он. Хочу всего, кроме того, что действительно должна сделать. Единственного, что может спасти нас обоих.

— Жар, — выдыхаю я, заставляя себя не отводить взгляд.

Салли сразу отшатывается, пока спиной не упирается в противоположную стену.

— Что? — спрашивает он с неверием в голосе.

Мое тело дрожит, а горло обжигает кислота, когда я выдавливаю из себя слова, которые должна сказать.

— Я сказала «жар». Я все, Салливан. Я заберу свои вещи из твоего дома, когда ты будешь на смене.

Он зажмуривается и яростно качает головой, будто пытается стереть мои слова из реальности.

— Нет. Нет! Ты не можешь так поступить, Эль. Ты не можешь разрушить нас вот так! — его голос ломается на последней фразе, и у меня из глаз срываются слезы.

— Ты сам сказал, что стоп-слово — на случай, если я когда-нибудь захочу остановиться. Ты сказал, без вопросов. Это были твои слова, Салли! — мой голос с каждой секундой становится громче, пока я уже почти кричу.

Он медленно кивает, серьезный, будто дает клятву.

— Мы с тобой не закончили, Эль. Но я дам тебе то пространство, о котором ты просишь. Просто запомни — ты можешь пытаться разрушать нас хоть каждый день до конца наших жизней, но я все равно буду рядом, чтобы снова вдохнуть в нас жизнь.

Он еще несколько секунд держит мой взгляд, а потом разворачивается и уходит. Я смотрю ему вслед, и только когда он скрывается из виду, ноги подкашиваются, и я оседаю на пол, позволяя боли и отчаянию поглотить меня.

Я только что уничтожила единственное, без чего не смогу умереть спокойно. Но я умру хоть десять раз, прежде чем позволю этому психу приблизиться к нему.

Групповой чат “Все Братья”:

— Все выглядело правдоподобно? — спрашивает Мак из гостиной, и я закатываю глаза, вытаскивая из холодильника две бутылки воды.

Иногда он задает самые тупые вопросы, особенно когда я вхожу в дом всего через десять минут после того, как меня трясло от рыданий.