Чтение онлайн

— Я никого не убивала. Но если то, что ты говоришь, правда, значит, твой брат похитил меня. Он причинил мне боль после того, как годами преследовал и запугивал.

— ОН ПРОСТО ПЫТАЛСЯ ПРИВЛЕЧЬ ТВОЕ ВНИМАНИЕ! — рычит она, и я вздрагиваю, а мужчины в комнате мгновенно напрягаются, выпрямляются, готовые вмешаться. Долго они ее крики терпеть не будут.

— Ты ничего не понимаешь. Мы с братьями были влюблены друг в друга еще до того, как ты появилась и украла их у меня. Я годами слышала только одно: «Элена Росси сегодня мне улыбнулась», «Элена попала на Олимпиаду», «Почему она все время с этими парнями? Разве она не понимает, как дешево это выглядит?», «Мы больше не можем так, малышка. Элена нас за это не простит».

Черт побери. Только сейчас я понимаю — эту бедную девчонку растили в извращенной среде и ломали собственные братья.

— Бедняжка Элена. Все эти мужчины сходят по тебе с ума. Как же, наверное, страшно быть настолько любимой, правда? Ты жалкая шлюха. После смерти Юсуфа Сайлас был не лучше — бегал вокруг тебя, слал цветы каждую, чертову, неделю. Они все хотели тебя, а я хотела, чтобы ты держалась от нас как можно дальше. Так что, когда несколько месяцев назад мы снова начали общаться, мы заключили сделку: он мог продолжать наблюдать за тобой и сходить по тебе с ума, а по ночам возвращался ко мне. Я придумывала планы, как вытащить тебя из спортзала и из Пайн-Спрингс вообще, пока он мог видеть тебя — до тех пор, пока не придет время.

Я, честно говоря, не могу поверить в то, что сейчас слышу. Она, должно быть, врет ради эффекта… правда? «Ты бы хотела каждый день находиться рядом с человеком, который убил твоего брата? Притворяться его подругой? Это невыносимо». Впервые у нее наворачиваются слезы, и я невольно чувствую к ней жалость. Она, блядь, испорчена, но похоже, что она еще и жертва своих же извращенных братьев.

— Тогда пусть твои головорезы уже убьют меня, чтобы я могла быть с ним.

От ее слов у меня по коже бегут мурашки. Я знаю, что должна сделать, но понимаю — сегодня никто не уйдет отсюда довольным. Я поворачиваюсь к Папе и жду, пока он встретится со мной взглядом. Его лицо немного смягчается, когда он ждет моего решения.

— Я отнесу запись в комитет по этике, чтобы ее дисквалифицировали с соревнований. Ты забираешь остальное и позаботишься о бедной девочке. Ей не нужно умирать, Папа. Ей нужно специализированное учреждение, которое сможет помочь.

— Закрытое, охраняемое учреждение, — ворчит Салли, и я поворачиваюсь к нему.

— Да, Монстр. Закрытая клиника. Она больше никогда не сможет прикоснуться ко мне или к моей жизни, но, может быть, получит второй шанс на свою. Я смотрю Эддисон в глаза. Сердце рвется от жалости к тому, что ей, должно быть, пришлось пережить в детстве.

— Я тебя не ненавижу, и надеюсь, ты найдешь покой. Но запомни: если ты когда-нибудь снова подойдешь ко мне или к моей семье, я сама всажу пулю тебе в голову.

Звук выстрела эхом прокатился по помещению, и ее лицо побледнело от шока.

— Про твоего брата-хищника такого не скажу.

Ее вопли были настолько громкими, что у меня закладывало уши. Это нужно было сделать, и я не могу сказать, что жалею об этом.

Повернувшись к Салли, я протягиваю нераненую руку.

— Можем уходить?

— Да, малышка. Здесь покончено.

Он нежно улыбается и ведет меня из этого адового места в наше будущее.

Стоя у окна в ложе на катке, я чувствую себя невероятно счастливым. В моих объятиях — моя прекрасная невеста. Команда моего брата ведет со счетом три-два в финале Кубка Стэнли, и сейчас идет пятая игра серии. Если они победят сегодня, то заберут кубок.

— Давай, Флинн! Пасуй, черт возьми, шайбу! — кричу я, будто он может услышать меня отсюда, с верхнего яруса.

Ах да, вся моя семья сегодня здесь. Удивительно, знаю. За этот год мы многое изменили. Мы по-прежнему держим наши отношения в секрете, но стали встречаться чаще. Флинн ворчит из-за этого, но я-то знаю, что на самом деле ему нравится видеть всех почаще.

Эль оборачивается в моих объятиях и встает на цыпочки, чтобы поцеловать меня под подбородок. У нас был тяжелый год, но мы так сильно выросли. Сейчас она тренирует девочек на элитном уровне и получает от этого настоящее удовольствие, а я все еще работаю на станции.

— Я так сильно тебя люблю, — говорит она, глядя на меня так, будто я храню ответы на все жизненные вопросы.

— И я тебя, Бу, — улыбаюсь я, мягко касаясь ее губ.

— Фу-у! — визжат Мэйв и Лоркан с другого конца ложи.

— Мам, дядя Салли опять целует тетю Эль! — звонко поет Мэйв.

— Маленький медвежонок, оставь их в покое, — тихо одергивает ее Клара, но озорный блеск в ее глазах я знаю слишком хорошо. Настоящая Бирн до мозга костей.

Ретт прилип к происходящему на катке. Он полностью погружен в свое подростковое состояние, и, как типичный «слишком крутой» тинейджер, считает, что Флинн и наши друзья — самые классные люди на свете.

Он помешан на спорте, но недавно увлекся джиу-джитсу. По словам отца, у него это выходит чертовски хорошо.

— Эй, ребята? — зовет Ретт, стоя у стекла. — Они только что сняли дядю Флинна со льда.

Все мы одновременно оборачиваем головы туда, где Флинн спорит с одним из тренеров. Мы наблюдаем, как он кивает и уходит в тоннель.

Что, черт возьми, происходит?

— Что случилось, прежде чем он ушел со льда, Медвежонок? — спрашивает Деклан у племянника, пока мы пытаемся понять, почему его сняли с игры.

— Да ничего. Ну, он получил удар в начале периода, но момент, когда его сняли, вообще не выглядел странным. Он просто отдал шайбу Вуду, — пожимает плечами Ретт.

— Наверное, они просто проверяют его после столкновения, чтобы убедиться, что все в порядке. Вряд ли что-то серьезное, раз никто не звонил, — говорю я всем, хотя желудок неприятно сжимается, и я начинаю теребить край рубашки Эль.

Мы досматриваем игру, толком не обращая внимания. Мне так никто и не позвонил, но и Флинн больше не вышел на лед. Даже комментаторы недоумевают, куда он подевался. Только когда матч заканчивается, команда празднует победу, а его все нет, сердце начинает колотиться чаще. Телефон вибрирует, и я достаю его с ловкостью новорожденного жирафа.

Я показываю сообщение Эль, чтобы она успела его прочитать, прежде чем убираю телефон в карман и подхожу к своим братьям и лучшим друзьям. Жены и дети чем-то заняты, так что мне не о чем беспокоиться — никто не подслушает.

— Мне только что написал Флинн. Сказал встретить его в больнице D.C. Doctors, это что-то срочное. Я должен идти. Кто-то пусть проводит семью домой, а мне нужно к нему. Что-то случилось.

— Мы с Кларой поедем тоже. Остальные — отвезите женщин и детей домой, а потом подтягивайтесь, — звучит глубокий голос Роуэна, и никто даже не осмеливается возразить.