Чтение онлайн

Все посмотрели на неё.

— Давайте просто возьмём Свету обратно под контроль! — весело предложила Никталия, — Перчинка отдаст ей команду успокоиться, улыбаться и говорить папе-князю, что всё супер! Что подозрения были ошибкой! Что Безумовы — замечательные союзники! И вуаля — войны не будет! Костя потом Свету как-нибудь вылечит, Света нас великодушно простит, и всё будет как прежде!

Она развела руками.

— В конце концов, мы уже задержали наследницу княжеского рода. Это политический инцидент уровня «объявление войны». Так может, хотя бы используем это с пользой?

Сахаринка развернулась к ней так резко, что её хитиновая броня заскрежетала.

— Ты что?! — воскликнула она, — Никталия, это же… это же чудовищно! Мы не можем просто взять и использовать человека как… как говорящую куклу!

— Ну как бы… — Никталия пожала плечами, — Я просто пытаюсь мыслить логически. Перчинка уже сделала гадость, Света под контролем, фарш назад не провернешь. Мы просто… оптимизируем ситуацию. Используем то, что есть.

— Никталия, — негромко произнес Костя, — Помолчи. Не делай ситуацию ещё хуже.

Никталия быстро кивнула, подняла руку на уровень рта и сделала жест, будто застегивает молнию.

Костя стоял, глядя на Светлану. На её лицо, мокрое от слёз. На цепи, сковывающие её. На взгляд, полный боли и скорби.

— Папа… — начала Перчинка.

— Нет, — повторил он тверже, — Мы не пойдём этим путём. Даже если будут… последствия.

Он сделал паузу и посмотрел на Перчинку.

— Снимешь контроль. Сейчас.

Перчинка смотрела на него. Потом на Светлану. Потом на остальных.

Все молчали. Ждали.

Наконец она закрыла глаза.

— Хорошо, — прошептала она, — Света… ты свободна. Действуй, как пожелаешь.

Несколько секунд тишины.

Потом Светлана медленно подняла голову. Её лазурные глаза горели холодным огнём.

— Свободна? — её голос был тихим. Опасно тихим, — Ты думаешь, одна фраза всё исправит?

Она дёрнула цепями. Мирмеции инстинктивно напряглись.

— Ты украла мою волю, Перчинка. Переписала мой разум. Заставила меня напасть на друзей и соратников…

Слёзы гнева блестели на её щеках.

— И теперь думаешь, что просто скажешь «свободна» — и я что? Прощу? Забуду?

Она встретилась взглядом с Перчинкой.

— Когда мой отец узнает, что ты сделала… — её голос стал ещё тише, — он не остановится. Это уже не политика, понимаешь? Не стратегия. Не дипломатия. Ты отравила его дочь. Единственную дочь.

— Света, — Костя сделал шаг вперёд, — успокойся. Мы разберёмся…

— Разберёмся? — Светлана перевела взгляд на него, — Как, Костя? Ты вылечишь меня? За сколько? День? Неделю? Месяц?

— Я вылечил Айсштиль от влияния Бездны и вернул ей божественность, — просто сказал он, — Придумаю что-то и с тобой. Думаю, Черное Солнце справиться с этой заразой…

И вдруг заговорила Сахаринка.

— Перч…

Её голос дрожал.

Перчинка обернулась. И замерла.

Сахаринка стояла, обхватив себя всеми четырьмя руками. Её большие глаза блестели от слёз. Антенны поникли.

— Я… я до последнего не верила, — прошептала младшая сестра, — Когда Света сказала про подозрения… я думала, это ошибка. Когда нашла беспилотник… думала, это совпадение. Даже когда пришла к тебе спрашивать… я хотела, чтобы ты опровергла. Доказала, что все неправы.

Слеза скатилась по её щеке, оставляя блестящий след.

— Потому что ты моя сестра. Моя младшая, умная, сильная сестра. Которая всегда знала, что делать. Которая защищала нас. Я… я верила в тебя.

Её голос сорвался.

— А ты… ты действительно это сделала. Всё. Атаки. Убийства. Порабощение Светы. Ты… ты превратила живого человека в вещь. В инструмент.

Сахаринка шагнула вперёд, её руки дрожали.

— Я всегда думала, ты холодная, потому что должна быть такой. Что ты делаешь грязную работу ради семьи. Что под этой бронёй… там всё ещё моя сестра, которая любит нас.

Пауза. Тяжёлая. Болезненная.

— Но сейчас я смотрю на тебя… и не узнаю. Это не защита семьи. Это… это безумие. Ты решила, что только ты знаешь, как правильно. Что все остальные — просто фигуры на твоей доске.

Сахаринка остановилась в шаге от Перчинки, протянула к ней руку… но так и не коснулась.

Перчинка стояла неподвижно. Лицо — маска. Но глаза…

В глазах плескалась боль. Настоящая, глубокая боль.

Она медленно огляделась.

Костя — смотрел с усталостью и болью. Сахаринка — отвернулась, не в силах больше смотреть. Эмми — сжала кулаки, едва сдерживая гнев. Светлана — ненависть, чистая и холодная. Никталия — качала головой с грустной улыбкой. Лилия скалила клыки. Мирмеции вокруг — смотрели растерянно. Но некоторые… некоторые сестры глядели на неё как на врага. Как на предателя.

Семья. Ради которой она всё делала. Они все… отвернулись от нее.

И Перчинка поняла.

Она проиграла.

Если останется здесь… Её будут судить. Соколовы или Император — не важно. Приговор один. Отец будет её защищать. Из долга. Из любви. Из упрямства.

Сахаринка, Эмми, Настя остальные — будут против. Семья расколется. Окончательно.

Союз между родами рухнет. Война станет неизбежной.

Но если она исчезнет…

Её разум, холодный аналитический механизм, начал просчитывать варианты на бешеной скорости. Если она сбежит…

Если она сбежит, Костя сможет дистанцироваться. «Безумная дочь, действовавшая самостоятельно». У него появится время найти лечение для Светланы. Без давления Соколовых.

Семья не расколется на «за» и «против» её защиты. Альянс между Безумовыми и Соколовыми можно сохранить. «Мы не знали, она действовала тайно, мы её ищем и накажем».

И, возможно… когда-нибудь в будущем… через много-много лет… когда Света излечится, когда страсти утихнут, когда исчезнет угроза Бездны… она сможет вернуться…

Нет. Глупые надежды. Она не вернётся никогда.

Но семья выживет.

Какая же ирония! Весь этот план, все интриги, всё предательство — чтобы защитить семью. И единственный способ действительно её защитить теперь…

Уйти.

Принести себя в жертву. Настоящую жертву, не манипуляцию. Стать врагом для всех, кого любила… Дать повесить на себя всех собак.

Перчинка медленно подняла голову. Её лицо стало спокойным. Решение принято.

— Ты права, Света, — тихо произнесла она, — Твой отец… потребует справедливости. И Костя окажется между нами.