Чтение онлайн

— Великая Матерь!

Драконица оторвалась от книги, стащила с носа очки.

— Ох, кто тут у нас! Моя любимая Менив-Тан, — протянула она с той интонацией, с какой тётушка обращается с любимым шаловливым племянникам. — Поднимись, дитя.

Таня, трепеща внутри, встала и увидела, что драконица положила голову на передние лапы и рассматривала её огромными желтыми глазами. Книга плавала рядом, вмиг заброшенная.

— Посмотри, Менив-Тан, ты справилась. Нашла моего Эрона и помогла преподать ему урок, — пророкотала богиня. — А заодно тысячам людей, которые вспомнили, кто их бог.

— Почему вы не сказали мне, в чем именно моя задача? Если бы мы знали, что ищем Эрона, все бы закончилось намного быстрее!

— Хммм, — протянула Великая Матерь, покачивая когтем зависшую меж звезд книгу. — Знай ты, что нужно найти старого хитрого дракона, который ненавидит людей, где бы ты стала его искать? И нашла бы там, где он оказался?

Среди мятежников, которые боролись с властью драконов. Не просто прячущимся среди них, а возглавляющим бунт, вдохновляющим, твердящим, что драконы — зло. О нет, узнав о возвращении отца, Адриан не искал бы его в подпольных организациях и тайных сообществах. Возможно, он отказался бы от идеи поймать Филина, гася очаги восстаний и сосредоточившись на поисках отца… там, где его никогда не было.

— Он был все это время в храме Единого… Мы бы никогда не догадались, — призналась наконец Таня.

— Единый! — зло пыхнула Матерь. — Лысый прохиндей! Улыбался мне, пока укрывал моего мятежного сына, а потом посмел врать, что он не знал. Знал!

Таня вспомнила, что и правда, когда она в последний раз разговаривала с Матерью, та пила чай с ехидным божеством в оранжевых одеяниях. Сейчас его нигде видно не было.

— А где же Единый?

Драконица снова фыркнула.

— Он, видишь ли, обиделся, — она сделала неопределенный жест лапой, но при этом огромная морда её выглядела до неприличия довольной. — Ему не понравилось, что драконы разгромили его новый храм, а люди вдруг вспомнили, что их богиня реальна и всесильна. Последователей у него поубавилось, и он крайне оскорблен. На самом деле, я знаю, что мой век подходит к концу, — Матерь вдруг стала непривычно серьезной. Пропало её обычное ехидство, и стало ясно видно, сколь древнее она божество. — Люди меняются. Вскоре им не нужны будут дикие боги возмездий, нас заменят боги мирные и милосердные.

— Такие, как Единый?

— О, этот хитрец будет в первых рядах. Ему уже не терпится, поэтому он вдохновляет строить эти белые храмы с вычурной росписью, как будто веру можно измерить позолотой, — в голосе Великой Матери сквозила горечь. — Это неизбежно, да. Но пока! Пока я все еще сильна, и люди вспомнили об этом. В том числе и благодаря тебе, Менив-Тан. Пусть это и едва не стоило тебе твоей замечательной жизни.

— После пробуждения я была как будто обугленной, пустой. Я боялась, что вы больше не откликнетесь, — призналась Таня.

— Хо-хо, дитя, да ты привязалась ко мне! Или… к своей избранности? — в глазах богини поселилось лукавство, и Таня замялась. — Ахаха, перестань! Ты человек, и это нормально. Вы все невероятно тщеславны, и в этом не уступаете богам. Заняв твоё тело, я вспомнила, почему мои дети так жаждут сохранить человечность. Эти острые чувства, и тщетность бытия, и хрупкость жизни… Это так приятно, Менив-Тан, что я едва удержалась, чтобы не высушить тебя до дна.

— Я должна была умереть! — Таня сжала кулаки, подалась вперёд. — Адриан говорил, что ваши пророки не выживают…

— Должна была, — кивнула Матерь. — Но я решила, что это скучно. И что за твою помощь я могу подарить тебе шанс на жизнь. Кроме того… Адриан так трогательно молился и так отчаянно пытался тебя спасти, что я не смогла остаться равнодушной.

Сердце замерло от невыносимой нежности. Таня прерывисто вздохнула, чтобы унять тянущую боль в груди.

— Адриан пытался меня спасти?

— О, изо всех сил, — улыбнулась богиня. — Он совершал совершенно глупые действия, но порыв его души долетел даже до меня и перепугал мне небесных мотыльков. Так что я сохранила тебе жизнь, Менив-Тан.

— Да, но только… моя татуировка, — Таня вытянула руку. — Она больше не работает.

Великая Матерь приблизилась. Голова её была размером с дом, красные чешуйки переливались, и в каждой кружились звезды. Она вглядывалась в тоненькую человеческую руку, будто увидела там что-то интересное.

— Ты что же, думаешь, это обычный рисунок? — наконец выдохнула она вместе с парочкой туманностей. — Да, твой дар истощен и навряд ли когда-то восстановится, но эти лилии — знак твоей принадлежности ко мне, как и твоё имя, Менив-Тан. Пророками не становятся на полставки, ими остаются до конца жизни.

Радость осветила Таню изнутри, как первый луч солнца после долгой зимы. Великая Матерь не отвернулась, не забыла её, не бросила, хотя пророчество — всегда смертный приговор. Сердце дрогнуло, болезненно сжалось, а потом расправилось, наполнившись тёплым, почти детским счастьем. Мир снова обрел смысл. Пусть её избранность принесёт боль и страх, но сейчас она знала: Великая Матерь смотрит в её сердце.

— Спасибо…

— Но это не всё, дитя. Ты пророчица, а значит, тебя ждут великие дела. Денри уже сделал тебе своё предложение? О, он сочинял текст несколько ночей, предугадывая твоё возмущение, и всё равно всё испортил. Готова поспорить, он мямлил, как новорожденный дракончик.

Таня усмехнулась.

— Скорее уж строил из себя не пойми что, — сказала она.

— Он научится, дай ему время. И он станет гораздо лучшим правителем, если рядом с ним будешь ты. Это мой второй подарок: твое богоподобие. Люди будут любить тебя. Они поставят тебе золотой трон в моем храме, оденут тебя в драгоценные камни и будут ловить каждое твое слово. Конечно, я иногда буду тебе приоткрывать завесу будущего, но ты сможешь нести людям любое слово, и оно станет истиной.

Великая Матерь взирала на своего человечка с видом благосклонного покровительства, весьма довольная ею и собой. И Таня сжималась под взглядом глаз, в зрачках которых рождались и умирали галактики. От божественного подарка стало дурно. Она представила, как человеческое поклонение превращается в удавку на шее, а храм — в золотую клетку, и отчаяние сжало горло ледяными пальцами.

— Тебе что-то не нравится? — с подозрением протянула Великая Матерь.

Храбрость крошилась под гневным взглядом божества, но Таня, дрожа и обмирая, подняла голову. Благоговейный трепет рождался в глубине сердца, такой сильный, что от него мутило, но Таня всё равно стояла, стиснув зубы и сжав кулаки. Ей нельзя было отступить, потому что на кону было слишком много.

— Спасибо, Великая Матерь, за такую честь, но…

— Ох уж это человеческое «но»! Я завещаю заповедь, где запрещу использовать это треклятое «но»!

— Матерь, заповеди — удел милосердных богов, — Таня нашла в себе силы растянуть губы в улыбке. — А удел простых девчонок, как я, — безызвестность и свобода.

Драконица сузила огненные глаза.

— Так вот чего ты хочешь? Остаться никому неизвестной?

— Да, — Таня пожала плечами. — Найти Адриана. Увидеть мир. Пожить, посмеяться, мёрзнуть и изнывать от жары. И умереть там, где никто не вспомнит, кто я. И не остаться в некрополе под храмом, где на меня будут давить тонны камней.