Чтение онлайн

— Менив, тихо…

— Тихо?! Я больше не буду тихой! Ты что, бурунд тебя дери, творишь?

— Замолчи! — закричал Денри. Впервые на её памяти. Красивое лицо его исказилось гневом, глаза вспыхнули красным. — Замолчи и сядь. Если ничего не понимаешь, то закрой хотя бы рот и послушай умных людей.

Таня, пораженная, отступила. Марго было дотронулась до её руки, но Таня брезгливо скинула её пальцы с себя.

— Давай, Денри, удиви меня.

Он стоял напротив в генеральском мундире, на одно плечо был накинут камзол, грудь пересекал аксельбант с серебряными наконечниками. Прошёл в одну сторону, до окна, потом в другую.

— Народ ненавидел Мангонов, — начал он. — Если мы когда-то и пользовались уважением, эта семейка умудрилась все испоганить, — Таня покачала головой, и Денри выставил руку, давай знак замолчать. — Сначала безумный Эрон, потом его сын. Не делай такое лицо, как бы ты перед ним ни преклонялась, Адриан — бесполезный правитель. Если бы я закрыл глаза, позволил ему вернуться в Сапфировую башню, мятежи бы продолжились. Как он только смог победить Кейбла? С ним бы мы достигли большего.

— Кейбл бы не позволил тебе захватить власть, — проворчала Таня.

— Возможно. Но мне бы и не пришлось, Кейбл бы держал её крепко. Думаешь, я изгнал Мангона из-за тщеславия?

— Да, именно так я и думаю.

Денри взмахнул руками, ударил по бёдрам. Поднял голову к потолку, как будто взывал к милости Матери.

— Мы провели пять лет бок о бок, Менив. И ты так плохо меня знаешь?

«Я знаю тебя слишком хорошо».

— Мне пришлось пойти на это, — продолжил Денри. — Остаться одному со всеми проблемами, что наворотил Мангон, пообещать народу избавление. Пришлось принести жертву? Да. Мангону пришлось уйти. Живым, обрати внимание, и невредимым. Просто уйти. А мы остались здесь, Менив.

Денри подошел к ней, положил руки на плечи, легонько сжал. Он никогда раньше себя так не вёл, настолько рационально, продуманно. Денри всегда был вспыльчивым, импульсивным и честным в своем огне, но теперь он оброс новым слоем, которого прежде Таня не видела и пока не знала, к добру это или худу.

— Присоединяйся к нам, моя пророчица. Дракон, человек и голос бога — вместе мы совершим великие дела, вот увидишь, — голос его стал мягким, почти мечтательным. — Мы победим врагов на юге и заявим о себе северу. Никто больше не посмеет приблизиться к нашим границам, никто не поставит под сомнение наш авторитет. И ты будешь стоять на пьедестале вместе с нами, — Денри легко тронул её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — У тебя будет всё. Я осыплю тебя золотом, отдам любой дом в городе, кардинал составит в честь тебя служение для храмов. Только оставайся по мою руку, Менив-Тан, как завещала Великая Матерь.

— Я больше не слышу её, Денри.

Он дернулся, отвел глаза. Ему потребовалось всего пара мгновений, чтобы собраться с мыслями и натянуть улыбку, но Таня успела заметить тень разочарования. Она с самого начала была бесконечно ценна своей связью с Великой Матерью, до которой не могли дотянуться даже драконы, и вот после исполнения предназначения эта связь разорвана. Кому Менив-Тан нужна теперь, обугленная и пустая?

— Это ничего, Менив. Тебе просто нужно отдохнуть, и Матерь обязательно приоткроет тебе свои замыслы. Да, так и будет.

Рядом снова оказалась Марго. Она не шагнула — перетекла с места на место, сладкая, тягучая, смуглая, как карамель. Встала близко, прижалась к Тане, и они втроем образовывали теперь очень узкий круг, словно были заговорщиками.

— А если нет, — проговорила Марго, — это не важно. Люди уже тебя обожают. Ты уже легенда. О тебе пишут в газетах, передают сплетни, и, кажется, кто-то сочиняет книгу. Достаточно просто, чтобы ты была рядом с нами, Менив-Тан, на своём месте.

Если бы могла, Таня бы расхохоталась. Они понятия не имели, что завещала ей Матерь и где её, Танино, место, но пытались манипулировать ею, играть, словно она была котенком, готовым бегать за верёвочкой. Может быть, не сознательно, по крайне мере, Таня из последних сил на это надеялась, но Денри жаждал её использовать. Он разбирал старинную подругу на составляющие, оценивал и вешал ярлык: годна или нет. И даже если не годна, если она пуста, как старая ваза, то и её можно использовать, чтобы бросать в неё объедки, например.

— Чего ты хочешь, Менив-Тан? — спросил Денри.

Таня вскинула на него удивленный взгляд. Ему было интересно её мнение? Тщетно. Денри улыбался легко, самодовольно и ждал ответа, который его устроит.

— Свободы, Денри, — проговорила Таня. В носу предательски щипало. — Я планировала, когда этот ад закончит, отправиться в путешествие.

— Ха-ха, свободы! — радостно воскликнул Денри. — Её у тебя будет, сколько угодно! Я выделю тебе лучших охранников и мешок золота. Напишу везде, и тебя примут как богиню.

— По-твоему, это похоже на волю, Денри? — тихо спросила Таня. — Ты думаешь, боги свободны?

Таня мало имела дел с небесным порядком, но была убеждена: боги отнюдь не свободны. Их держат на цепи те, кто в них верит. Они связаны обязательствами перед своими последователями, скованы законами мира, в котором обрели силу, и вынуждены поддерживать образ, который от них ожидают. Их власть — это не право делать что угодно, а обязанность держать равновесие, исполнять просьбы, наказывать, миловать и сохранять порядок, даже если сами они давно устали или мечтают о другом. Чем больше власти — тем туже петля из чужих молитв, тем крепче цепи. Боги устали, но никому нет до этого дела.

Пока Таня думала об этом, Денри встал, подошел к окну. Глянул вниз, а потом махнул рукой:

— Подойди, Менив-Тан, посмотри. Твои люди ждут тебя. Они ждут великую провидицу, которая спасла их от безумного чудовища.

Таня подошла к окну. Там, внизу, на круглой площади и в самом деле собрались люди. С высоты они выглядели муравьями, которые двигались по им одним известным законам. Кто-то принес стяг с огненным кругом Великой Матери. Те, кому было плохо видно, взбирались на постаменты памятников, фонари и на плечи друг друга. Кто-то пел песню: до Тани долетал мотив, но слова рассеивались во влажном весеннем воздухе. У ограждения, вдоль которого тёк Лирой, началась потасовка.

— Выйди к ним вместе с нами, Менив, — Денри подошёл сзади и нежно зашептал ей на ухо. — Не бросай их в темноте.

Таня сжала руками подоконник так, что онемели пальцы. Она хотела сказать что-то резкое, колкое, но не успела: мир померк.

Встреча четвертая.

Вокруг была чернота, но чернота эта была наполнена светом звезд и цветом галактик. Таня снова обнаружила себя на острове, парящем в невесомости. Странным образом она могла дышать, втягивая в себя пыль времен. Ей не было холодно или жарко, радиация не отравляла её тело, а вакуум не высушивал его. Когда рядом была Великая Матерь, законы природы переставали работать.

Большая драконица лежала в туманном облаке, белом, синем и розовом, в котором запутались созвездия, и держала в лапах огромную книгу. На чешуйчатом носу её сидели очки с золотыми дужками. Не обращая ни на что внимания, Матерь послюнявила когтистый палец и, поправив очки, перелистнула страницу. По новому развороту скользили планеты и астероиды, и небесный змей пытался их догнать и проглотить. Между страниц висела закладка, которая изгибалась, как раздвоенный змеиный язык.

Таню снова охватило чувство бесконечного благоговения. Не в силах справиться с ним, она упала на одно колено, как совсем недавно Ласо перед ней, и склонила голову.