Чтение онлайн

Но для сантиментов не осталось больше ни времени, на прав. Битва приближалась, Адриан и Эрон сцепились, изрыгая дым и пламя, и до них оставалось всего ничего. Таня сердито сдернула с себя куртку, бросила её вниз. Зажгла в груди огонь, который вспыхнул легко, будто вечность этого ждал. А может, так оно и было. Держась одной рукой, в другой Таня сформировала огненный шар, горячий, пульсирующий, как сердце дракона. Страх сковал плечи, сжал горло, но в пальцах горел огонь, а значит, Таня покажет Эрону, чего стоит пророчица Великой Матери.

Денри влетел в схватку сразу, не примеряясь и не раздумывая. Его когти прошлись по спине Эрона, отбрасывая его от Мангона. Эрон кувыркнулся в воздухе, и тут же Таня направила в противника огненный шар. На удивление, пепельный дракон дёрнулся, будто огонь мог прожечь его чешую. Издав радостный вопль, Таня принялась формировать второй.

Эрон развернулся, замахал огромными крыльями, отлетая подальше, так, чтобы видеть новых врагов. Его рёв сотряс воздух, от вибрации у Тани свело живот. Великолепный, древний, смертельно опасный дракон. Как же жаль, что он — враг. А в следующую секунду не осталось возможности и на эти простые размышления: Эрон пошёл в атаку. Мангон и Денри, коротко переглянувшись, разделились: один пошёл вверх, другой вниз. Только и Эрон был не так прост: он ловко ушёл от когтей Адриана, и тот врезался в Денри. Таня едва не улетела со спины, ей пришлось прижаться к горячей чешуе, впиться в неё пальцами, ломая ногти. Сердце сделало кульбит, в висках стучала кровь, а драконы уже заходили в новую атаку.

Адриан осторожничал. Таня это заметила не сразу, только когда они с Денри оказались бок о бок, и вместо того, чтобы врезать по пепельной туше со всей силы, Адриан мазнул взглядом по Тане и едва попал по Эрону лапой. Таня закусила от досады губу и тут же отправила в Эрона следующий огненный шар. Она должна была догадаться, что станет только помехой в воздухе, что она слабая, хрупкая, бескрылая… слишком ценная для Адриана. Но Таня не подумала. Взлетела, гонимая адреналином, и страхом, и чувством собственной неуязвимости. Ей хотелось в небо, в драку, на равных и бок о бок.

Клыки Эрона пролетели в сантиметрах от её спины, кожу обдало смрадным, обжигающим дыханием. Рыкнул Адриан, бросился вперёд — и в пылу гнева не рассчитал. Когти Эрона рассекли обрубок его левой лапы.

«Великая Матерь, взываю к тебе», — Таня потянулась к богине, выше людей, драконов и облаков.

Денри кинулся вперёд, описал шипастой головой круг — Таня едва успела среагировать на знак, припасть к спине, уцепиться за выступ — и штопором поднырнул под живот Эрона, пытаясь дотянуться до его бледного живота. Ему удалось оставить пару царапин, дымящаяся кровь прыснула на лицо Тани. Её замутило.

«Великая Матерь, самое время вмешаться!»

Казалось, молодые драконы должны взять числом, но Эрон держался. Он не только крупнее и опытнее, он накопил в себе невиданную силу. Пламя его проникало под чешую, рёв сбивал с крыльев, сам ветер подчинялся ему. Адриан бросался снова и снова, но всякий раз нарывался на когти и клыки.

Эрон взвыл, и Мангон отлетел, едва удержавшись в воздухе.

«Матерь, ты где, раздави тебя каток?!» — мысли в голове Тани пульсировали, жгучие, воспалённые. У Эрона было порвано крыло, кровоточил живот, а на морде не хватало чешуек, но вопреки всему он побеждал. Он повернул огромную голову и посмотрел прямо на Таню, которая снова собирала в руке пламя. И как будто… улыбнулся.

Эрон устремился вперёд, поймал шальной поток воздуха и ухватил Денри, который не успел увернуться. Страшные когти прошлись по его спине, высекая искры, зацепились за чешуйки, словно крючки. Он поймал Денри! Таня обернулась, с ужасом наблюдая, как красно-оранжевое покрытие окрашивается бордовым, а потом Эрон сжал лапу и как следует тряхнул Денри, вырывая у него чешую с мясом.

Таня попыталась ухватиться взмокшими ладонями за выступы, но куда там. Её выбросило, словно куклу. Чешуйки, что придерживали ноги, распороли штаны и кожу под ними. Секунда — и Таня оказалась в воздухе, зависла на короткий миг, и страх сжал её внутренности. А потом она начала падать.

Время сначала остановилось, а потом помчалось, как безумное. Воздух вырвал из лёгких крик и проглотил его. Таня не слышала собственного голоса, только тонкий свист вокруг, будто сам рассвет взвизгнул от ужаса. Мир перевернулся. Небо слиплось с землёй, а потом исчезли сами понятия «верх» и «низ».

Сначала был только холод, бьющий по лицу, как ледяной кнут. Затем — острый, хищный ужас: «Я не знаю, как остановиться!». Не за что зацепиться, некуда дотянуться. Пустота схватила её, как зубастая пасть, и держала.

Мысли в исступлении бились в голове: «Это всё. Сейчас. Я разобьюсь. Я не успела…»

Её пальцы судорожно сжимали воздух. Мышцы дернулись — напрасно, тело не слушалось. В животе взорвался комок тяжести, от которого подступила тошнота. В висках билось: быстрее-быстрее-быстрее. Она чувствовала, как разлетаются волосы, как разрывает кожу обжигающий ветер, но боль отодвинулась куда-то назад — остался только голый страх.

А наверху: драконы. Оба — её. Оба кинулись было вниз, но Эрон воспользовался их страхом и паникой. Он налетел коршуном, мешал устремиться вниз, вгрызался, цеплялся и рвал. И Таня успела зло подумать: «Хватит обо мне!..» — когда её тело перестало ей подчиняться.

А потом всё оборвалось. Словно чья-то чужая бесплотная ладонь легла на сердце и сжала его. Мир почернел. Таня почувствовала, как исчезает — не тело, не сознание, а сама она, — сжимается в незначительную искру, и тут же эта искра озарилось пламенем.

Великая Матерь пришла.

Это было не больно, это было больше, чем боль. Её обожгло изнутри, не столько плоть, сколько саму душу, будто сдернули кожу, оставив её голой и трепещущей. Богиня вселилась в её тело, в разум, в саму суть Менив-Тан. Таня сразу поняла, что она слишком мала для такого. Словно в крохотную глиняную чашу залили кипящее железо.

«Вот оно, вот как это должно быть…» — успела подумать она, сквозь страх, ужас и — о, Матерь! Восторг. В последний миг, когда тело ещё хоть как-то отвечало её воле, Таня закрыла глаза и шепнула мысленно: «Ну наконец-то…»

А открыла уже не она.

Глаза — красно-оранжевые, в которых мерцало небо, кровь и огонь. Падение замедлилось, хрупкое тело зависло, как насмешка над законами мира. Таня осталась внутри, сторонним наблюдателем в собственном теле. Она одновременно была и не была, ощущала и видела — и всё это сквозь призму великой, яростной, беспредельной воли.

Внизу прибавилось людей. Они пересматривались, галдели, показывали пальцем. Волновались и боялись. Были в восторге.

Сражение ещё продолжалось какое-то время. Адриан рвался, вырывался из захвата, стремясь вниз, за Таней. Денри бил в спину Эрону, царапал крылья. Таня — та часть её, что осталась и наблюдала — чувствовала, как каждый их взмах отдаётся внутри, как их паника, гнев и отчаяние цепляются за остатки её собственной воли.

И вдруг красный дракон замер. Его глаза, налитые золотом, встретились с её — с чужими, но всё ещё родными.