Чтение онлайн

Я скривился и резанул себе по запястью. Обожгло резкой болью, закапала кровь, быстро прекращая свое истечение. Я резанул еще и подставил руку над разверстой раной Петра. Несколько капель крови упали на обнаженную, порезанную мышцу, и я решил, что этого хватит:

— Завязывай, все! Бинтами! Серега, давай — ты!

— А я вроде как и передумал… да ладно, ладно, иду! Ой! Больно как! Ой, зараза, как болит… капай, капай скорее! Истеку кровью у вас на руках, вот тогда узнаете, каким я был хорошим человеком, а поздно будет! Не так туго — рука отсохнет! Оххх… каакие муки…

— Ну что ты причитаешь, как баба? — рассердилась Василиса. — Терпи! Ты же мужик! Боец!

— Тебе хорошо… у вас, оборотней, болевой порог выше раза в три! А у нас, людей нежной душевной организации…

— Тьфу! Это ты-то человек нежной душевной организации?! — расхохоталась Василиса. — Ментяра! Да ты дубовый, как бревно!

— Вот видите? — страдальчески обратился к нам Сергей. — Это результат плохой работы агитационного отдела Министерства внутренних дел! Нет бы внедрять в головы обывателей образ хорошего полицейского, защитника, охранителя, друга семьи, а они не работают! Телевидение показывает только плохих полицейских — этот взятку взял, этот напоролся и пострелял банкиров — туда им и дорога! Ненавижу ростовщиков! А мы ведь другие… в основной массе. Мы хорошие!

— Это ты-то «друг семьи» — если только соседской. Когда муж в плавании, — захохотала Василиса. — Знаем, как вы работаете.

— Странно, зачем милиционеров назвали полицейскими? — недоуменно спросила Маша. — Такое нехорошее слово «полицейский». Сразу вспоминаются жандармы… «Чипполино» опять же. А во время войны — полицаи, которые расстреливали наших партизан, убивали жителей! Ужасно! Зачем надо было переименовывать?

— Ты не понимаешь, Машуль, — усмехнувшись, ответила Василиса, — сразу видно — ты не из нашего времени. Во-первых, распил денег, которые пойдут на переименование, таблички всякие, надписи на машинах, форма опять же, представляешь, сколько тут денег крутится? Сколько хапнули при этом? У нас — чего не коснешься, какая проблема возникла, сразу ищи — кто деньги попер. Обязательно поперли. У вас бы уже расстреляли половину, а у нас…

— Да и у нас прут — что ты думаешь, тут все такие честные? — махнула рукой Маша. — Спроси Васю, как мы обслуживали областное руководство города. Они как сыр в масле катаются, живут во дворцах. Думаешь, на зарплату?

— А еще, — продолжила Василиса, — загадили имя «милиционер» и решили, что надо теперь начать с нуля. Выковывать образ правильного мента-полицейского. Только еще хуже вышло. Такой же мент, только теперь называется полицейским. Да плевать. Что есть, то есть.

— Да ладно… совсем уж меня вывозили в грязи, — сморщился Сергей. — Вася вон тоже полицейский, так чего его не полощете?

— Васечка наш умница, молодец! Не трогай грязными лапами наше чудо! — Василиса и Маша обняли меня с двух сторон, и в глубине души у меня разлилось теплое чувство — это ли не счастье? «Тихое счастье! Спите, усталые воины!» Откуда это? А! — сказка древняя. Садко, по-моему. Птица счастья там такая была. Усыпляла. А нам спать некогда, нам бежать нужно.

— Везет же людям, — завистливо вздохнул Сергей, — на кого-то красотки пачками вешаются, а кто-то по помойкам пропитание добывает…

— Ты-то — по помойкам? Всю грудинку сожрал! И куда влезает-то?!

— У меня мозг интенсивно работает, — парировал Сергей, — он сжигает топливо. И вообще, мой мозг говорит мне: нас давно дожидается внизу автомобиль. И если мы опоздаем…

— Да, да, ребята! Побежали! — Я вскочил с места и пошел к двери, поправляя на ходу мятую рубашку. Мы так и не успели ее как следует отгладить. И правда — надо прислугу нанять. Денег у нас море — чего жаться? Кухарку и домработницу. Надо Серову сказать — пусть найдет кого-нибудь. Само собой — пришлют агентов, подслушивать и подглядывать. Особенно после того, как я каждый вечер регулярно уничтожаю установленные ими жучки. Но что сделаешь? Даже если бы мы сами нашли прислугу, они бы их завербовали. Так чего время зря тратить на поиски?

— Вы все — останьтесь здесь! — Серов внимательно осмотрел нашу пеструю компанию, задержавшись взглядом на рубашке Сергея, на которой угадывалась повязка. Я мысленно сплюнул, ну зараза! Сказал же — опусти рукава как следует! Какого черта он их поддернул вверх?! Сергей поймал мой злой взгляд и виновато потупил глаза. Потом с ним поговорю.

— Иван, со мной.

Полковник вышел из комнаты и быстро пошел по коридору, как шарик ртути, катящийся по тропинке. Я успевал за ним лишь благодаря длинным ногам. Шустрый дедок, однако. Впрочем, дедком назвать его язык бы не повернулся. Странная личность. Нечеловеческая какая-то. Мне ли это говорить? — усмехнулся про себя.

Кабинет с кушеткой, столом посредине, окон нет — освещение от ламп наверху. Что-то вроде осмотровой. Только покомфортнее.

— Сиди тут, жди. Сейчас я приду с человеком. Он очень важная персона, учти это. Язык свой придерживай.

— Я тоже важная персона. Ему тоже язык придерживать? — невинно осведомился я.

— Вот об этом я говорю. Когда-нибудь твой язык доведет тебя до беды…

Полковник снова вышел, и наступила тишина, не прерываемая ничем. Стены были такие толстые, что с улицы или из соседних комнат не доносилось ни звука. Полная звукоизоляция. В таких комнатах хорошо расстреливать — почему-то подумалось мне, и невольный холодок прошел по спине. Потом в ушах начало звенеть. Ну это понятно, я читал о подобном. Мозг, которому не хватает внешних раздражителей, поступающей информации, начинает восполнять это сам. И тогда слышатся звон, жужжание, голоса. И тогда люди говорят, что слышат потусторонний мир.

Сколько продолжалось мое ожидание — не знаю. Наверное, недолго — минут семь, может, десять. Наконец, дверь распахнулась, и в нее вошел человек лет под семьдесят или постарше. Высоколобый, седой, с глубоко запавшими глазами. Под глазами мешки, похоже, что его здоровье оставляет желать лучшего.

Он внимательно осмотрел меня сверху донизу — я даже не попытался встать — чего ради? Это для них он супервип, а для меня просто пациент, старый человек, задавленный болезнями и проблемами. Помню, что жить ему осталось не так уж и долго. Судя по тому, что я знал о руководителях государства, жизнь у них была бурная во всех отношениях. И довольно-таки нездоровая.

— Это ты? — спросил он с легким сарказмом.

— Это я, — ответил я ему в тон.

— Понятно. Серов меня уже предупредил, что ты штучка еще та, — человек усмехнулся, стал похож на простого пенсионера. Но я знал, что это один из могущественнейших людей страны. Не стоило обольщаться — человек, сорок лет пробывший во власти, — что у него должно было остаться человеческого? Но при том при всем — он мне как-то понравился. Вот с первого взгляда понравился, и все. Он не надувал щек, не стал вопить что-то вроде: «Встать, когда с тобой разговаривает подпоруч-чик!»

Мужчина уселся передо мной на стул, оглянулся на Серова и мягко сказал:

— Оставь нас одних. Я хочу с ним просто поговорить.

Полковник кивнул и тут же выскользнул за дверь. Мы остались вдвоем.

— Ты вправду колдун? — серьезно спросил мужчина. — И можешь вернуть молодость?

— Могу. Колдун. Вернее — маг.

— А тебе сколько лет? Ты молод или стар?

— Мне двадцать с небольшим. Я маг с детства. Мутант.

— Говорят, ты прибыл из другого мира? Из параллельного? Это правда?