Чтение онлайн

— Правда. Чистая правда. У нас магия обычное дело. И у нас на сто лет больше, чем у вас. Примерно на сто.

— И что там? Как живут люди? Что делается? — интерес мужчины был таким неподдельным, даже жгучим, что я удивился — старик-то молод душой!

— Живут люди. Советского Союза давно нет. Развалился. Растащили на части — негодяи, которые влезли в руководство республик. Германия объединилась, стала единой. Наши оттуда ушли. Партий у нас не одна — десятки. Во главе России президент, выбираемый народом. Мы живы. Россия жива.

— Хоть Россия жива, и то хорошо, — грустно усмехнулся мужчина и поднял на меня глаза, — а ты не помнишь, сколько я прожил? Просто интересно.

— Не помню. Я плохо учил историю, да никому и не интересны деятели прошлого, руководители правительства страны, которой нет… уж простите за откровенность. У нас дети уже не знают, кто такой Ленин. И Сталин. Что там говорить…

— Обо мне, — усмехнулся человек, — ты никому не говори и про то, что Советского Союза не будет. Может плохо кончиться.

Он помолчал и добавил:

— Интересно будет с тобой поговорить. Жаль, что ты так мало запомнил обо мне.

— Жаль. Помню только, что вам осталось лет пять — вроде как. Где-то читал. И еще — что вы делали реформы, но вам не давали их делать. А еще — что вы единственный были против введения войск в Афганистан. Вот, в общем-то, и все, что помню о вас.

— А что там с Афганистаном? — живо заинтересовался человек. — Что с ним случилось, почему войска?

— В семьдесят девятом году Советский Союз должен был ввести войска в Афганистан. В помощь афганскому народу. Вернее, его правительству. Наши оставили там десятки тысяч погибших солдат, советских солдат, кучу денег и ушли с позором. Все политбюро поддержало введение войск, в том числе и Брежнев, а вы были против. Единственный.

— Брежнев… да, Брежнев. Жаль его. Но он тормозил реформы, не давал двигаться вперед! Задушили, все задушили! — мужчина так разволновался, что стукнул сухим кулаком по колену. — Нам пришлось так поступить. Говорят, ты в тот момент был рядом и каким-то образом спасся.

— Да, было такое дело, — пожал я плечами, — ну, так что — будем омолаживаться?

— Приказ президента — омолодиться. Я ему слишком нужен, и он боится меня потерять, — пожал плечами человек. (А еще проверяешь — что с тобой будет и не превратишься ли ты в овощ, усмехнулся я про себя.)

Мужчина заметил мою тонкую улыбку и усмехнулся, похоже, он понял, что я понял.

— Будем, да. Итак — как это будет выглядеть? Ну — операция эта магическая. Ты будешь плясать с бубном, завывать? Или еще как-то?

— Все будет делаться в три этапа. Буду и завывать. Бубна только не обещаю. Хотя могу после окончания сплясать с бубном — за отдельную плату. И мне придется взять у вас с пол-литра крови. Это совершенно необходимо. В конце процедур вы будете с телом двадцатилетнего парня, но с лицом чуть помоложе нынешнего. Только без мешков и брылей. То же самое я хотел сделать с Брежневым, но не успел.

— Слышал. Потому его и убрали. Ты в этом виноват — косвенно, конечно. Не дай боже он и его политбюро укрепились бы еще на несколько десятков лет! Смерть реформам, смерть стране. Ну ладно, сейчас не о том. Ты мне понравился, и я тебе верю. Не требую от тебя всяких магических штучек в подтверждение умения колдовать — мне уже показывали некое, очень интересное кино. Так что, когда начнем?

— Как будете готовы. Я-то готов. Кровь надо будет взять перед третьим этапом, она не может храниться дольше получаса, теряет свойства, нужные для колдовства. А первый этап я могу проделать прямо сейчас — мне нужна лишь ваша капелька крови. Готовы начать?

— А что за первый этап? — настороженно спросил мужчина.

— Это подготовка вашего тела к магическому превращению. Без этого никак — организм изношенный, может не выдержать. Если готовы, давайте пригласим медсестру, и она вас уколет в палец. Или я могу это сделать сам. Дело нехитрое. Инструменты — вон они, руки — вот они, приступаем?

— Приступаем, — усмехнулся человек и протянул мне левую руку.

Я взял с блестящего подноса острую иглу, предназначенную для втыкания в палец, спирт, протер палец мужчины и коротко, резко ткнул. Мужчина поморщился — понимаю, сам ненавижу эту процедуру. Тут, в медцентре, мне уже навтыкали в палец. И в вену. По самое не хочу. В наше время отбор делается вакуумным пистолетом. Что, впрочем, не делает процедуру приятной.

Следом ткнул в палец себе, тоже поморщившись. Иглу менять не стал — мой организм легко справлялся с любой заразой, если таковая была.

— Прилягте на кушетку. Ботинки можете не снимать. Откройте рот и капнете в него каплю крови. И после не пугайтесь, я капну вам своей крови тоже.

Мужчина слизнул кровь со своего пальца, молча принял каплю моей и слегка недовольно спросил:

— Что, все?

— Нет. Теперь лежите и не двигайтесь. И не беспокойтесь, я сейчас кое-что сделаю, чтобы нам не помешали…

На зачистку помещения ушло пять минут. За эти пять минут молнии вычистили все жучки и телекамеры, что стояли в кабинете. Теперь нужно было поторапливаться — оставалось двадцать минут, в течение которых действует смешение крови. Впрочем, можно было и возобновить кровопускание, только зачем? Не люблю эту процедуру. И лишнюю работу.

Заклинание подчинения. Да, если оно попадает в нехорошие руки — это просто кошмар. Если только представить — весь мир, подчиненный Гитлеру. Но ведь я не Гитлер? Мировое господство… забыть эту хрень! Сейчас только я и этот старый, усталый человек, лежащий передо мной на кушетке.

Слова заклинания тяжело падали в пространство. Я видел, как приоткрывалась дверь и в нее заглядывали чьи-то глаза, видимо, Серов интересовался, чего это я уничтожил все системы слежения. Есть, есть объяснение — я не могу сосредоточиться, когда на меня смотрят. А еще… еще — это моя коммерческая тайна. Не пропрет? Да и хрен с ними! Пусть я останусь у них в памяти как стяжатель, заботящийся о секретах своей работы. Нельзя, чтобы заклинание подчинения вышло в мир. В этот мир. Конечно, пользоваться им сможет не каждый. Совсем не каждый. Только грифон. Или другой великий маг, такой же, как я. Ну а вдруг? Вдруг родится такой же маг, как я? И он узнает это заклинание и попытается поработить мир?

Наконец, закончил. Теперь этот человек, один из самых дельных и нужных стране людей, был моим. До последней капли крови.

Не переводя дыхания, без паузы, я взялся творить заклинание омоложения.

Знак Огня, Знак Воды, Знак Воздуха — знаки загорались и гасли в нужной последовательности. Они висели в воздухе, сияя, как неоновые знаки к революционному празднику на улицах Москвы, выглядело это красиво и страшно. Даже мне. Я вызывал к жизни силы, которыми распоряжался, но которых не понимал. Но разве мы все понимаем, что делаем в этой жизни? Например, разжигая костер, мы понимаем, что такое огонь? Откуда он берется? А уж такой сакраментальный вопрос: откуда взялись мы все — над ним ломают головы поколения мудрецов. И никто так и не смог прийти ни к какому выводу.