Чтение онлайн

— Да. Сделал. Я вас омолодил. Настоятельно прошу — никому ни слова о том, что вы мне все это рассказали, и о вашем отношении ко мне. Вы чувствуете ко мне приязнь? Не хотите нанести мне вреда, так? Это побочное действие омоложения, и я прошу вас молчать об этом, не рассказывать никому. Это может нанести мне вред.

— Я понимаю, — серьезно кивнул человек, — я догадался, что произошло что-то такое, из ряда вон выходящее. Я буду молчать. Вы интересовались тем, как все это было? Началось с того…

В дверь постучали, и Косыгин замолчал, потом предложил войти. В дверном проеме показались две девушки с подносами — румяные, розовощекие девахи, на мой взгляд, слегка полноватые. Впрочем, для поварих как раз. Кто будет есть у худого повара? Если он сам свою еду не ест, так что говорить о клиентах.

— Вот, как вы заказали! — из-за спин девушек появился Серов. Он подозрительно осмотрел нас, потом спросил, пока девушки расставляли обед на столе:

— Может, еще что-то?

— Нет. Как только привезут фотографии, сразу ко мне.

— И с фотографиями еще опытную медсестру, — добавил я, — ту, которая не боится крови. И предупреждаю настоятельно — когда я буду работать, чтобы мне никто не помешал.

— Я прослежу, — кивнул Серов, дождался, когда слегка испуганные официантки вышли, и вышел следом за ними, пожелав приятного аппетита.

Я проследил за ним взглядом, потом спросил:

— Что он за человек? Вы его знаете?

— Человек Андропова. Таинственная личность. Работал где-то в восточных странах, сам из разведки. Говорят, постиг какие-то восточные таинства. Руководит отделом паранормальных явлений лет пять. Личность непонятная, как и его начальник. Слышал, что очень жесток, а еще — что он непобедим в рукопашном бою. Якобы ему передал секреты какой-то монах. Но это так — беллетристика. Сказки.

— Магия тоже была сказками, пока не пришла в этот мир, — задумчиво ответил я. — Серов странная личность, да. Ну да ладно. Так как начался этот мятеж, и какое участие в нем приняли вы?

— Никакого. Все знают, я не участвую ни в каких политических дрязгах. Я работаю. Но я поддержал Андропова. Его водворение в качестве президента дает мне надежду на то, что мои реформы будут осуществлены. Кстати, это я дал ему совет назваться «президентом» СССР. Этот пост как бы знаменует собой начало реформ, начало перемен. И я очень, очень надеюсь, что они состоятся. Теперь нет тех, кто тормозил развитие — половина политбюро или расстреляно, или сидит в изоляторе. Хватит коррупции, хватит местечковщины! При Брежневе занимали места не по деловым качествам, а по тому — приехал ли ты с Днепропетровщины, или нет. Больше такого не будет. Чего не отнимешь у Юрия Владимировича — это того, что он никогда не взял ни единой копейки себе лично. Невероятно скромен в быту. Просто аскет. Сейчас начались чистки в партийном аппарате, в государственных структурах. Всех, кто замазан в коррупции, убирают. Всех. Кого-то прямо на месте. Кого-то под суд. Все, все давно на карандаше. Давно бы сместили, посадили, если бы не крыша наверху. Жаль, жаль Леонида Ильича… но если честно, он развел такой бардак! Заслуженное наказание. И Суслов — вот ортодокс! Ближайший соратник Брежнева, правая рука. Фанатик, не видящий дальше своего носа. Теперь так не будет. Теперь все пойдет как надо.

— И что — без эксцессов на местах? Неужели никто не протестует?

— А с какой стати? Кто это посмеет протестовать? КГБ и армия у нас в руках — Устинов нас поддержал. Щелоков застрелился.

— Сам?

— Говорят, сам. Из охотничьего ружья. Идет чистка МВД, разбираются все случаи нарушения правопорядка, допущенные милиционерами. Созданы дисциплинарные комиссии, уволено не менее пятидесяти процентов личного состава подразделений. Может быть, и перехлест, конечно, но слишком много жалоб от граждан на деятельность милиции. Впору ее переименовать в полицию. Слишком замарано звание «милиционер».

— Не поможет, — усмехнулся я, — у нас уже сделали. И что? Зарплату подняли, пропустили через фильтры профпригодности. Результат? Никакого. Кто-то и вправду работает, а кто-то собирает мзду с ларьков. Было так, и будет. Менталитет, похоже, такой. Я сам полицейский… теперь бывший. Правда, работал недолго, меньше года. Всякий народ у нас — кто-то и вправду ищет преступников, а кто-то откровенно ворует или обирает людей. Всяко бывает.

— Не могу себе представить, что от Союза остался один обрубок — Россия, — усмехнулся Косыгин. — Как можно было растащить такую громадную страну! Уму непостижимо.

— Все постижимо, — тоже усмехнулся я, — ради денег, чего только не делали? А тут — БОЛЬШИЕ деньги. Гигантские. Да за них… Ваше поколение, руководство страны допустило одну, самую главную, громадную ошибку.

— Ну-ка, ну-ка, какую же? — улыбнулся Косыгин. — Как видит нашу деятельность будущее поколение, расскажите!

— Катастрофической ошибкой было разделение страны по национальному признаку. Катастрофической! Представьте себе, что Америка разделена на этнические группы — вот тут живут негры, тут мексиканцы, тут китайцы — что было бы? А было бы очень плохо. Как у нас. Страна развалилась на мелкие государства. Белоруссия. Украина. Азербайджан, Казахстан. Все, все те, кто были нам родными, близкими, стали вмиг чужими. И оказалось, что мы всегда были агрессорами, оккупантами. Вы можете себе хоть на миг представить, чтобы Россия вела войну с Грузией?

— Что, и ТАКОЕ было? — лицо Косыгина стало неподвижным и бледным, как гипсовая маска.

— Было. Оказывается, Россия всегда была оккупантом, угнетающим грузинский народ.

— И это после грузина, который правил СССР? — усмехнулся мой собеседник и положил ложку на стол. — Мдааа… похоже, стоит многое пересмотреть. Вы обязательно должны рассказать об этом Юрию Владимировичу. Заверяю вас, он не останется равнодушным. Впрочем, кто бы остался равнодушным, услышав такое? И что теперь с кавказскими республиками?

— Нет их, республик, — невозмутимо ответил я, засовывая в рот кусок бифштекса.

— Как нет? А куда делись?

— У нас была катастрофа, после которой Магия и вошла в мир. Упал гигантский метеорит. И после этого проснулся Кавказ. Сотни вулканов, землетрясения — Кавказ теперь гряда огнедышащих вулканов. Нет Грузии, Чечни, Абхазии. Нет всех, кто жил в этих горах. Оставшиеся в живых растворились в других народах — где-то образовали свои диаспоры и пока сопротивляются ассимиляции. Другие растворились бесследно, даже языка не осталось. После катастрофы очень много людей погибло. По всему миру.

— А как думаете, у нас метеорит тоже упадет?

— Неизвестно. Может, да, а может, и нет. Насколько я уже выяснил — параллельные миры не совсем идентичны. На некоторых этапах возникает какой-то фактор, и история этих миров начинает идти другим путем. Отличным от нашего.

— А наш мир… насколько он соответствует прошлому вашего мира?

— Не знаю. Я ведь не знаю вашего мира в достаточной степени и не знаю истории нашего мира. Я не историк. Я всего лишь парень двадцати с небольшим лет, волею судьбы заброшенный черт-те куда. И пытающийся выжить, сохранить свою жизнь и жизнь своих близких. Вот и все.

— Но вы ведь можете, например, слетать в свой мир и принести оттуда какие-то книги по истории. Можете?

— Нет. Я могу лишь запомнить. И то, что я запомнил, рассказать. Ничего материального принести из моего мира я не могу. Только свое тело. Или тела своих спутников, тех, что меня касаются.

Косыгин аккуратно вытер губы, положил ложку на стол и стал помешивать чай в стакане. Я усмехнулся про себя — чай в стеклянных стаканах и серебряных подстаканниках — откуда пошла эта мода? Но она мне нравилась. Единственное место, где такая традиция сохранилась, это поезда дальнего следования. И мне с детства нравилось пить чай из стаканов с подстаканниками. Ассоциация с дальним путешествием, чем-то хорошим… курортом, например. Забавно.