Чтение онлайн

Я посмотрел внимательнее на парня — это был тот самый, кто в Черном лесу должен был, по приказу главаря бандитов, принести ему что-то. А светлые волосы были у Анны…

— Вот этих — он указал на Нату и Зорьку. — Хотели оставить в Клане, чтобы заставить вас слушаться Сыча во всем. Но та, маленькая, так сопротивлялась, так дралась, когда ее развязали, что Сыч решил её убить, а перед этим пропустить по кругу… И сделать это в поселке, после того, как выманит и убьет тебя. Чтобы остальные боялись… А вторую он подарил Бесу!

— Он получил свой самый главный подарок — смерть от руки индейца! Что ты будешь делать, если останешься жив?

— Я, я… я не знаю. Но я не буду ни у кого ничего воровать! Я буду сам, как вы…

Я посмотрел на женщин.

— Кто может сказать про него, что он не лжет?

Выступила одна из девушек.

— Я была в числе тех, кому пришлось вынести это… Он говорит правду — я не замечала, чтобы он пытался подойти хоть к кому ни будь, из нас. Да и куда ему?

Раздался дружный язвительный смех.

— Поднимите его! Ты останешься жить и пойдешь с нами, в форт у Синей реки.

Будешь обитать там, пока вновь не станешь человеком!

Я посмотрел на второго. Этот не выглядел бедной овечкой. Нет чести убить безоружного… Но я хотел, чтобы все мои люди — а я уже считал их своими — могли бродить по этим землям, не опасаясь удара в спину.

— А этот?

Девушка вгляделась в лицо уголовника.

— Он — да, насиловал.

Я едва заметно кивнул Сове. Второго приказа ему не понадобилось — потомок индейцев не знал, что такое пощада…

Мы соорудили пару носилок, устлали их травой и положили на них Нату и

Зорьку Другие раненые могли передвигаться самостоятельно. Ещё раз, обыскав лагерь, извлекли и забрали с собой найденные продукты и всё, что могло нам пригодиться в дальнейшем: шкуры, оружие и заготовки для него. Но никто не захотел взять одежду бандитов. Несмотря на усталость, всех наших убитых мы снесли в одно место, и, разобрав постройки Клана, соорудили из них общий погребальный костер для погибших. Времени, следить за тем, как будет происходить сожжение, и на ритуал, который хотел провести индеец, уже не было. Становилось совсем темно, вот-вот могли нагрянуть многочисленные трупоеды — мы уже видели зловещие тени среди камней и деревьев. Девушки отыскали яму, которой Клан пользовался, как отхожим местом, и за руки, и за ноги, мы пошвыряли туда всех мертвецов-зэков. О тех, кто остался лежать под тропинкой, в обрыве, решили забыть — крысы позаботятся! Решившись, я остановил тех, кто подтаскивал к яме Сыча, и, пересиливая отвращение, проделал с ним то, что делал Сова со своими врагами. Скальп висел у меня на поясе и просто психологически мешал, но я терпел, понимая, что это будет очень серьёзный аргумент при разговоре с жителями поселка. Там еще оставались Святоша и его сторонники, а после смерти Белого, они могли отважиться и на открытое выступление. В этом случае, убедительное доказательство смерти главаря бандитов, могло остудить некоторые горячие головы. Ну, а если нет — я был готов убивать и дальше… Я не мог забыть и простить ему сговора с Сычем — не будь этого, все могло в долине повернуться совсем иначе!

— Дар…

Ко мне приблизился Стопарь. Его обе руки были по локоть в крови. Увидев, что я бросил взгляд на них, он коротко хмыкнул:

— Не моя…

— Наши все целы?

— Бен слегка ранен. Да сынка зацепило — какой-то, шалый, решил его проткнуть ненароком, уже в конце. Ну, да я его успокоил…

— Чер вернулся? — я стал осматриваться, вспомнив про задержавшийся в верховьях отряд перерожденных…

— Здесь они… Все целы. Тут, понимаешь, такое дело… — он вздохнул.
–

Чер, сам к тебе, подходить не хочет. Упустили они их. Не всех, — он запнулся, увидев, как я меняюсь в лице. — Тех, кто пытался сбежать — всех положили! Но потом, когда шум поднялся — из леса, еще человек пять, выскочило. Они сразу кинулись обратно — ну, а Чер и растерялся — то ли, сюда нестись, то ли за ними…

— Ччерт… Выходит, в клане не все находились?

— Похоже… — Стопарь и сам был расстроен. Он, не хуже меня, понимал, какую опасность и угрозу могут представлять для жителей долины, а главное, в первую очередь, для нас самих, эти беглецы… Сова тоже заскрипел зубами, услышав о том, что не все бандиты нашли свою смерть в лагере. Я удержал его, готового немедленно кинуться в горы, в погоню.

— Тебе придется пройти через ущелье, а там сейчас пируют трупоеды… И не так-то легко найти в скалах тех, кто не хочет, чтобы их нашли! Они уже многому у нас научились, Сова. Кроме того, подумай о Зорьке! Ей нужна твоя помощь…

— Они вернуться с оружием и жаждой мести!

— Может быть. А может, решат сдаться. Теперь, после гибели их банды, им нет иного выхода, как жить в горах, рискуя, нарваться на охотников и на свою смерть. Или же, просить прощения за все, что они натворили прежде.

Сова упрямо поджал губы — вряд ли! — Он был зол на меня из-за того, что я оставил жизнь, никчемному, по его мнению, человеку. Я пожал плечами — весь мой запал и злоба куда-то пропала и теперь я был равнодушен ко всему — и к мнению индейца, тоже. Сейчас меня волновала только Ната…

Мы покинули клан. Ночевка в лагере бандитов даже не предполагалась. И дело тут было не в крысах — мы просто хотели как можно скорее покинуть это мрачное место, где уже витал тяжелый запах смерти.

Какую-то часть пути высокие стены ущелья освещал отсвет костра, оставленного нами на месте уничтоженного Клана. Я не оборачивался — жизнь приучила к тому, что потери бывают не только в стане врага…

Индеец сровнялся с носилками, на которых несли Зорьку. Та попросилась вниз:

— Я могу идти сама…

На поясах многих мужчин и даже женщин висели скальпы поверженного врага.

Пример Совы и, следующего ему во многом, Черепа, становился чуть ли не обязательным… Скальпы висели и у Ульдэ. Я пытался что-то сказать, по этому поводу, но, в итоге, промолчал… В конце концов, пусть уж лучше такая дикость, чем те живые головы, еще способные носить это украшение на себе… Как бы там не было — победа была полной! Не считая счастливчиков, которым повезло вовремя унести ноги, а так же, скитающейся в лесах части банды из отряда Бзыка — враг был уничтожен практически полностью! Выходя из ущелья, мы услышали жуткий вой и рев — пиршество трупоедов началось…

Уже в полной темноте — мы шли при свете факелов, не желая задерживаться ни на минуту — перед нами выросли четыре тонких и гибких силуэта. Элина кинулась мне на шею, а потом — к носилкам, где лежала Ната. Она взяла ее за руку — девушка все еще не приходила в себя…

— Что с ней?

— Она жива, а это главное… Мы ее поднимем.

Элина повернулась ко мне.

— А Клан? Вы разделались со всеми?

— К сожалению, нет… Но, если ты спрашиваешь про Сыча — он мертв! И его скальп сейчас болтается на моем поясе…

Она порывисто обняла меня и, отведя в сторону, произнесла то, что предназначалось только для моих ушей…

— Я знала, что не могу позволить им себя догнать! И я успела! Дар… — ее голос дрогнул. — Сейчас не время, и не место, но…

— Элина?

Она вновь обняла меня и попросила:

— У меня все губы в крови — я закусила их, потому что бежала к тебе, что есть силы. И мне больно тебя целовать… Но то, что я сейчас скажу, наверное, должно было бы закончиться именно этим… Дар, я хочу тебе сказать, то, что не говорила никогда раньше! Я… Я люблю тебя!