Чтение онлайн

Я смолчал — это признание было, действительно, не к месту и несколько неожиданным…

— Я бы не решилась тебе сказать об этом раньше. Но, после того, как я подумала, что Ната, что с ней… Я все тебе попробую объяснить — потом.

— Хорошо, — я сухо и устало отстранился. — Давай и отложим это… на потом.

Девушка подняла на меня глаза и без слов отошла в сторону… Возле меня возникла Салли и тихо произнесла:

— Прости… Я случайно быть свидетель ваш разговор. Ты быть с ней, как с жена, все так думать — у вас все есть хорошо.

— А теперь ты поняла, что это не так?

— Ты обидеть ее, Дар… Очень больно обидеть…

… Поселок встретил нас тишиной… Святоша не появлялся — может быть, на его счастье. Мы были поглощены своими собственными заботами и не собирались разыскивать монаха, чтобы поставить все точки над И… Сова и

Леший, простились с нами — первый хотел отвести Зорьку к Старе: та могла быстро поставить ее на ноги. У нее был нервный шок. После пережитого девушкой за эти дни, она, хоть и не успев подвергнуться насилию, была сама не своя. Ну а предводителю перерожденных — Лешему — нужно было уводить своих прочь, просто потому, что их ждала дальняя дорога. И, кроме того, последующий переезд в наши края — как я ему и обещал. Труп Белого с площади убрали — ничто не указывало на то, что происходило в поселке, перед нашим уходом в предгорье.

Прошло всего несколько суток, с тех пор как мы вышли на охоту из форта, а ощущение было таким, словно пришлось прожить целый год… Спал с плеч тяжелый груз, давивший нас всех — и сразу, тяжелым комом навалился другой

— боль и страх за жизнь моей милой родной и такой слабой сейчас женщины… моей Наты! Раненых мужчин и женщин разместили по землянкам. Ко мне подошла Чайка и, увидев, в каком состоянии девушка, сразу побежала за

Доком. Тот появился, словно из-под земли, и, отстранив Элину, неотлучно находившуюся возле подруги, стал осматривать Нату.

— Дар…

Она на несколько секунд пришла в себя. Я кинулся к ней.

— Малыш! Как ты, родная?

— Грудь давит… Трудно дышать, но я буду стараться… И рука ноет, сильно!

— она не видела еще, что ее рука замотана в лубок, который ей наложили еще в лагере бандитов. — Я очень плохо выгляжу, да?

— Все будет хорошо, любимая моя…

Ната опять закрыла глаза, успев прошептать напоследок:

— Они не сумели меня взять, Дар… Все вместе, и не сумели!

— Молчи, котенок, молчи! Я все знаю! — я сглотнул набежавшие слезы…

Рассвет встретил нас уже в пути — я не хотел ни на минуту оставаться больше здесь, в этом бывшем логове врага, в котором обитали теперь предатели, предусмотрительно спрятавшиеся сейчас от всеобщего гнева. Череп вел за собой, связанного за руки, пленного — несмотря на то, что Сова всю дорогу предлагал его убить. Но мне уже претило проливать кровь… Док вызвался идти вместе с нами — те раненые, которые оставались в поселке, могли справиться со своими проблемами и сами. А за Натой нужен был профессиональный уход — он шепнул мне об этом, добавив, что положение девушки более чем серьезное…

Война закончилась. Она продолжалась более трех месяцев — с того дня, как банда спустилась с гор и проникла в нашу долину и прерии. Мы поверили в свои силы, научились убивать. Но на сердце не было радости — цена, за эту победу, могла оказаться для меня слишком высокой…

Пожар мы увидели издалека. Клубы густого черного дыма поднимались вверх.

Мы переглянулись… На многих лицах появилось знакомое выражение — странствия и постоянный голод вновь вспомнились людям. Там горел наш лагерь. Там горели наши припасы, наши шкуры, всё, что нам удалось сберечь и приобрести. И это означало новые испытания — для всех нас. Оставив Нату на попечение Элины и Чера, мальчика на Тучу, и приказав Стопарю с Бугаем караулить возможное появление врага, а Черепу стеречь пленного, мы с

Беном, Ульдэ, Салли и Доком бегом понеслись к пожарищу. Увы, наши глаза нам не солгали — форт у Синей реки перестал существовать…

Со слезами радости на глазах, нас встретила Лада. После своего освобождения она решила поселиться в дальнем стойбище, где у нее была подруга. Но жить там, в разоренном и наполовину уничтоженном селении, было трудно, и тогда она вспомнила о нашем предложении поселиться в форте. По дороге к Синей они посетили руины, оставшиеся от ее дома… Девушки задержались там на несколько часов и разминулись с Чером — он как раз вел людей в поселок у озера. Немало удивленные тишиной и отсутствием обитателей форта, они решили остаться в нем и ждать прихода хозяев. Лишь чудо спасло Ладу от неминуемой расправы: через день на форт налетели бандиты. Она успела заметить, как из Черного леса к стенам, построенных нами, домов, стремительно бегут вооруженные люди в синем — забыть их Лада не смогла бы уже никогда! Банда бесчинствовала и крушила все, что могла сломать или сжечь. Она не успела предупредить вторую девушку — сама Лада была на вершине скалы, на которую уголовники полезть не отважились. Она кидала в них камни, которых в избытке было на вершине, и этого хватило, чтобы отпугнуть даже самых настойчивых, стремящихся добраться до нее по узкой и опасной тропе. Зато с ее подругой изверги повторили все то, что выпало на долю ее сестры… После этого они бросили ее изувеченный труп в колодец, над которым мы столько трудились. Затем, бандиты подожгли все, что могло гореть — Лада вынуждена была дышать едким дымом и смрадом полыхающих шкур и бревен.

Бзык — она узнала предводителя уголовников — привел в негодность и горн, над которым так старательно трудились Стопарь и Бен — все было разбито и разграблено. Они бесчинствовали здесь почти два дня — все то время, которое мы провели в горах, сражаясь с Сычем и его людьми. Не было сомнения, что Бзык выследил нас, и только потому отважился расквитаться с нами таким образом — не имея смелости напасть на нас самих. Но удар был нанесен точно — нам просто некуда было возвращаться!

Ко мне подошел Док.

— Они направились в горы — ты пошлешь погоню?

— Нет… Все измотаны и без этого. Люди уже несколько суток на ногах, без отдыха — о каком сражении сейчас можно думать? Даже если их всего человек десять…

Их было даже меньше — Лада насчитала сверху семерых.

— Ты вернешься в поселок? — я и сам не заметил, когда стал обращаться к

Доку на «ты». Но тот не обиделся — после всего произошедшего, учтивые обращения меж людьми почти везде стерлись…

— Нет. Мое место сейчас здесь. Ната — твоя жена в большой опасности, и я приложу все свое умение для того, чтобы хоть как-то помочь ей!

— Ульдэ! — я устало окликнул смуглянку, бесстрастно разглядывающую разорение нашего общего гнезда. — Взберись на скалу и посмотри оттуда — не шатаются ли эти твари, где-либо, поблизости?

Она отрицательно махнула рукой — Бзык не мог быть настолько глуп, чтобы ждать возмездия в непосредственной близости от наших разъяренных людей… Но приказ мой девушка исполнила, и принялась карабкаться наверх, взбираясь на самую вершину.

Форт еще догорал… Из моего дома, построенного самым первым, валили клубы едкого дыма, выедая глаза и не давая возможности подойти ближе. Еще полыхала хижина Салли и Бена. Другие дома почти догорели — на их месте оставались лишь черные головешки и почерневшие фундаменты, снести которые, уголовники были уже не в состоянии. Колодец, до середины, был завален чем попало из наших вещей, и, самое страшное, оттуда торчала скрюченная рука убитой ими девушки — мы лишились даже возможности набрать чистой питьевой воды. Подвал с провизией был разорен полностью. Всё, что мы бережно и с трудом переносили из моего первого убежища: драгоценные крупы, сохранившиеся консервы, остатки стеклянных банок и, что было самым важным для меня сейчас, чемоданчик с лекарствами — было разбито, порвано, рассыпано по земле и раздавлено со злобой и бешеной ненавистью беспредельщиками Бзыка.

У меня перехватило дыхание — Ната! Бедная, страдающая девочка, нуждается в отдыхе и лечении, а тут… Погибло почти всё. Оставив попытку потушить огонь, мы понуро вернулись к остальным, в тревоге ждущим объяснений случившемуся. На немой, полный тревоги вопрос Элины, я только подавленно опустил голову. Бен раздраженно ответил Салли:

— Всё гореть… Всё, всё! Мы нет еда, нет дом. Всё погибель! Мы тоже погибель!

— Перестань, Бен. — я оборвал его причитания. — Мы еще живы…

Он обреченно вздохнул. Салли склонилась над ним и что-то быстро заговорила, на французском. Я встал на колени возле Наты.