Чтение онлайн

— Череп! Леший!

Я отравил их вперед. Мы приближались к самому логову бандитов — их клану, где Сыч намеревался устроить свою базу, откуда бы он руководил и держал в страхе всю долину… Сова не ошибся — действительно, на завале из бревен и камней, восседали два уголовника и лениво перебрасывались шуточками, негодуя на главаря, заставляющего их сидеть на этом солнцепёке, пока другие развлекаются с девочками… Услышав это, я заскрипел зубами — Ната!

Зорька! Я заметил Черепа, ожидавшего нас возле ограждения и кивнул ему. Он подполз ко мне, коротко докладывая обстановку.

— Никто не встревожен: здесь ничего не слышали. В лагере — он чуть запнулся, но потом поднял на меня глаза. — Там слышны женщин крики…

Я чудовищным усилием заставил себя устоять на месте. На сердце легла невыносимая тяжесть…

— Снимите часовых. После, всех женщин на завал, с луками и арбалетами охранников.

Череп змеей пополз между камнями, взяв с собой Лешего. Тот оказался необычайно ловок. Вскоре они бесшумно спрыгнули на спины прохлаждавшихся парней. Охотник махнул рукой — дал сигнал, что все готово.

— Девушкам подняться на стены. По моей команде, — я внезапно осип и не узнавал своего голоса… — Выпустить стрелы залпом. Одновременно — мужчины входят внутрь. Женщинам — оставаться наверху и бить их, нещадно, стараясь не упустить не одного!

Проход был узкий. Мы стали вбегать в него по трое, образовывая сплошной строй направленных на врага, копий. Мы сделали это молча, и только когда последняя тройка присоединилась к остальным, опешившие хозяева поняли, что происходит. Я взмахнул рукой:

— Стреляйте!

Девушки пустили стрелы. Сразу несколько бандитов, с криками и стонами, попадали на землю, а остальные стали хвататься за оружие. Ошиблись в подсчетах все — их было намного больше, чем мы рассчитывали — не менее пятидесяти! Очевидно, Сыч оставлял часть людей здесь, в самом клане, и не показывал их раньше времени. Но отступать уже было поздно…

Мы ринулись в атаку. Жуткий вид Совы, молчаливая усмешка Черепа, огромные фигуры Стопаря и Бугая — эта четверка буквально в первые секунды, проложила себе дорогу по трупам, стремясь пробиться к центру лагеря, где восседал сам Сыч, оцепенело смотревший на происходящее. Падали и вздымались вверх дубины и копья, мелькали ножи и топоры, а сверху, в упор, синих расстреливали женщины, на время позабывшие о том, что природа уготовила им совсем иную роль — не сеять смерть, а зарождать жизнь! Ульдэ, вскочившая на пригорок, посылала стрелу за стрелой. Леший, сцепившись с кем-то в смертельных объятиях, покатился по земле. Я видел, как передо мной мелькнула знакомая морда — второй и последний из братьев-близнецов, пытался достать меня длинной пикой. Я рубанул по ней мечом, вторым ударом снес голову бандита. Бешенство и ненависть к этим нелюдям, настолько заполнили меня, что я последующим ударом раскроил его тело надвое! Сова пригвоздил своего противника к земле палицей, орудуя ею с небывалой ловкостью и умением, а Бугай приподнял сразу двоих за вороты и с силой отшвырнул под ноги отцу. Тот не упустил случая — громадная дубина кузнеца раздробила им головы, прежде чем они смогли подняться. Сова ухватил свою палицу обеими руками, выпрямился, и возле него закружился хоровод смерти.

Что-то невообразимо творилось и возле Черепа — он один, отражал натиск пятерых врагов одновременно, орудуя двумя томагавками, и, вскоре, трое из его противников валялось на земле, обливаясь кровью.

— Дар! Пригнись!

Я узнал голос Салли и ничком упал на землю. Над головой ухнула дубина -

Чуха, собственной персоной, попытался напасть на меня сзади. Он развернулся для последующего удара — стрела, со знакомым оперением и наконечником, вышибла ему глаз, пробив череп насквозь! Салли никогда не отличалась меткостью и мастерством, но на этот раз попала точно в цель.

— Ааа!

Смешалось все. Крики и плач, стоны и рев! Нас было почти в половину меньше, но бандиты, от внезапности нападения, растерялись. Осыпаемые дождем, непрерывно падающих на их головы стрел, они беспорядочно бегали по лагерю, не пытаясь сгруппироваться и оказать серьезного сопротивления.

Сказалась вся сущность уголовников, думающих, прежде всего, о своей шкуре.

И, тем не менее, их оставалось еще достаточно. Отшвырнув под ноги остальным одного из бандитов, я рвался к тому шалашу, возле которого, от парней из болот отбивался Сыч и ещё пара мордоворотов. Ударом палицы, Сова свалил перебегающего нам дорогу молодого, завизжавшёго от страха, парня, и мы врезались в их кучу, раздавая удары направо и налево. Сыч, ощущая реальную опасность, выхватил из горящего рядом костра большую головню и с воплем стал размахивать ею перед собой. Кто-то из нападавших схватился за лицо, выпустив из рук дубинку. Тотчас телохранитель главаря вогнал ему свой нож в живот и провернул там пару раз, усиливая муки охотника.

Просвистела стрела, громила с удивлением посмотрел на плечо — там торчало древко стрелы. Он взвыл и, с налившимися кровью глазами, бросился на нас.

Меня обуяла жажда убийства:

— Смерть Клану!

Рёв десятка мужских и женских глоток обрушился на лагерь.

— Смерть клану! Смерть!

Сова пропустил громилу вперед и свалил его жестоким ударом. Мы оказались с

Сычем друг перед другом. Я не стремился к честному поединку — мразь надо просто уничтожать! И поэтому, когда промелькнувшая рука Совы всадила в его живот палицу, и тот заорал, забыв про меня, я ударом ноги сломал ему колено. Он упал на землю, скрючившись как червь. Сова наступил ему на ногу, а я поставил свою на его грудь. Индеец оборонял меня от мелькавших дубин и копий врага, я же склонился над главарем и спросил, старясь удержать хладнокровие…

— Где они?

Сыч захрипел, с ужасом смотря мне в лицо.

— Ну?

Он дрожащей рукой показал на шалаш.

— Пощади…

Я нагнулся и одним взмахом перерезал ему горло… он забился в предсмертной судороге. Мы, преодолевая преграды, подскочили к шалашу и стали срывали жерди, отбрасывали их в стороны.

— Смерть клану!

Женщины с завала стали спрыгивать вниз — они кинулись к раненым бандитам и стали безжалостно добивать их, всаживая свои ножи в грудь бывших мучителей! Часть бандитов сломалась, они кинулись к выходу из лагеря, направляясь вверх по ущелью, в горы. Несколько бандитов смели двух девушек с дороги и кинулись бежать, расталкивая друг друга. Ульдэ всадила в спину одного из них стрелу, но остальные успели скрыться за поворотом. Их было человек десять — я знал, что там есть, кому их встретить и остановить!

Схватка еще продолжалась, но уже бессмысленная для обороняющихся. На каждого врага накидывалось сразу двое-трое наших — стрелы и копья сделали свое дело. Все было залито кровью бандитов, и нашей тоже… Не менее половины нашего отряда нашло свою смерть в логове врага.

Сова отбросил последнюю жердь — на земляном полу, среди прелых листьев и травы, лежали со связанными руками и кляпами во рту Ната и Зорька. У

Зорьки текли по лицу слезы. Она сумела подняться на колени и так встретила нас, когда мы разнесли этот чёртов шалаш. Ната лежала лицом вниз. Я взмолился небу:

— Нет! Только не это!

Она была жива. Бандиты не успели убить девушек — их планы были несколько иными… Но моя юная жена была так жестоко избита, что сейчас находилась без сознания. Она сопротивлялась подонкам до последнего и сумела кому-то, уже в клане, выбить камнем глаз. Сыч хотел, после того, как они вдоволь натешатся их телами, прирезать Нату на глазах и в назидание остальным, но передумал. Девушек, сорвав с них одежду, избили и только то, что Сыч хотел в игре с нами придержать у себя на руках козырь, спасло их от смерти. Мы успели, практически, в последний момент — бандиты, распаленные двумя другими, ранее захваченными возле поселка, жертвами, требовали от Сыча, чтобы он отдал им и этих девушек… Ната, с трудом, открыла глаза — мешал огромный кровоподтек, на пол-лица — и тихо произнесла:

— Дар… Как больно, любимый…

Она вновь потеряла сознание. Я, обезумев от страха за неё, поднял девушку на руки. Ната безжизненно повисла на моих руках, запрокинув голову. Её тело было в синяках и ссадинах. Волнистые волосы, которым завидовала даже

Элина, были накручены на деревянную палку — ее пытали, подвешивая на ней!

На ногах проступали багровые полосы от ударов плетью — такие же, какие остались на моих плечах, после ударов нагайки Сыча. Правая рука была сломана и неестественно вывернута. Под грудью лиловым пятном расплылся огромный синяк.